Гибель Богов. (трилогия) - Ник Перумов

— Видишь ли, — зарокотал в ответ мертвый маг, — не так-то легко выследить даже в Астрале опытного чародея; когда тебе пришлось бежать из Халлана, ты еще не был таким, но все твои немалые силы были неосознанно направлены именно на то, чтобы замести следы. Я и Гормли, мы помогли тебе, конечно, не скрою; однако главную часть работы ты сделал сам. Враги просто-напросто потеряли тебя да так и не смогли отыскать.

— И они что, успокоились на этом? Пусть они не видели, как я вхожу в ворота Красного замка, но уж продолжить погоню они бы могли? Какой смысл гнать меня через весь Халлан, чтобы потом дать мне преспокойно уйти куда глаза глядят?

— Конечно, ты рассуждаешь здраво, — согласился учитель. — Я бы на месте твоих преследователей тоже поступил бы точно так же. Но что бы ты сказал, если бы они считали тебя мертвым?

— Мертвым? — Трогвар даже поперхнулся от неожиданности. — Учитель, вы хотите сказать…

— Ну разумеется, — с легким оттенком самодовольства изрек мертвый маг. — Это ж всем известно: самый надежный способ спрятать беглеца — сделать так, чтобы его не искали. И мы с Гормли попросту подкинули им твое мертвое тело Быстро сотворили гомункулуса… и дело сделано! Они поверили, и Атор, и даже эта хваленая Владычица! Ты для них мертв, — маг хихикнул, — а мертвых преступников уже, поверь, не разыскивают!

— Почему же ты не сказал мне этого раньше, о учитель? — поразился Трогвар.

— Ну, во-первых, ты не спрашивал, а во-вторых, это было необходимо для тебя самого. Ты делал поразительные успехи в боевой магии, потому что все время неосознанно готовился отразить штурм. Право же, я досадую, что ты задал этот вопрос, — небось станешь теперь отлынивать!..

Трогвар облегченно рассмеялся:

— Отлынивать? И это после того, как вы дважды спасли меня? Да никогда, ни за что, учитель!..

ГЛАВА XXVI

— Ну, мой мальчик, теперь, я думаю, ты уже готов к тому, чтобы самому сплести заклятие, которое откроет для тебя картины прошлого, — высокопарно произнес мертвый маг в один из последних дней мая. — Время пришло!

— Когда позволено мне будет приступить, о учитель? — почтительно осведомился Трогвар. — Я могу начать немедленно. Звезды мне благоприятствуют.

— Да, звезды благоприятствуют… — эхом откликнулся маг. — Сегодня нам предстоит необыкновенная, решающая ночь. Твое прошлое скрывает слишком много покровов, и от этого ты мучаешься неизвестностью. Эти покровы пришла пора сдернуть. Приступай немедленно.

Необыкновенная, решающая ночь… Трогвар ни разу не слышал от наставника подобных слов.

День прошел в непрерывных хлопотах. Следовало приготовить множество необходимых ингредиентов: оживление прошлого требовало заклятий из арсенала Предметной Магии, той самой, для которой нужны так называемые волшебные камни, травы, другие вещи, вроде черепа новорожденного дракона или пера из крыла птицы-феникса. Великое множество подобных магических аксессуаров хранилось в кладовых Красного замка, и лишь Гормли с его необъятной памятью мог помнить, где находится каждый из них.

Кусочек плавника левиафана… оплавленный, черный осколок одной из великих Костей Земли… легчайший комочек пуха одного из двух орлов Ямбрена… и крошечное золотое зеркальце, по слухам, когда-то от скуки выплавленное самим Ямертом, хозяином Солнечного Света — воплощения всех Четырех Стихий.

Пыхтя, начертить на полу заклинательного покоя в главной замковой башне знаменитую пентаграмму, очень похожую на те, что использовались многими из Нижних Миров Великой Сферы; однако в выписанной Трогваром четыре луча были направлены по всем четырем сторонам света, а пятый изображался идущим через воздух к заветному темно-зеленому камню, когда-то самолично созданному основателем Замка, Старым Драконом, и до сих пор хранящему немалую толику его древней силы.

В вершину каждого из четырех нарисованных на полу лучей положить по одному из приготовленных предметов — плавник к востоку, осколок кости к югу, комок пуха к западу и зеркальце к северу, самому же встать в вершину пятого, проведенного по воздуху луча.

Стоя там, снять одежды; омыться заранее приготовленной талой водой, только-только доставленной с горных ледников; натереться благоуханными бальзамами из масел далеких душистых пальм Южного Континента — масел, собранных в строго высчитанные, раз в столетие случающиеся дни, когда деревья эти впитывают в себя всю щедро расточаемую Ялини силу, — одни они из всех зеленых растущих созданий способны отдавать другим царственный дар богини.

Прочесть… произнести… воззвать… и проделать еще немерено скучных ритуальных действий, прежде чем окончательно померкнет день и великая ночь властно заглянет в окна. Пусть к тому времени и ноги, и спина затекли и онемели от неподвижности, пусть смертельно хочется пить — когда угасает последний солнечный луч и Тьма до времени становится полновластной хозяйкой земных пределов, тогда откроется дверь, в заклинательный покой осторожно, бочком, протиснется Гормли и встанет у северного луча пентаграммы. Встанет, кинет один быстрый взгляд на Трогвара — можно ли начинать? — и, получив утвердительный кивок Крылатого Пса, осторожно откроет сложенные до этого коробочкой ладони.

И вспыхнет свет, тонкий язычок живого, но холодного пламени забьется на заскорузлой, бугрящейся мозолями руке привратника. Он осторожно склонится над золотым зеркальцем, отраженный полированным металлом луч упадет на плавник левиафана… и тогда начнутся настоящие превращения.

И все произошло именно так, как и представлял себе Трогвар. Не знал он одного — каким путем пойдет магический луч, отразившись от солнечного зеркальца. Символу какой из трех оставшихся стихий выпадет стать проводником Трогвара в мир давно ушедшего прошлого. Здесь крылось также и предсказание: орлиный пух, знак Воздуха, предвещал удачу и легкость, морской плавник — туманность и запутанность предстоящих видений, ну а осколок Земной Кости мог предвещать трагедию и смерть…

Гормли медленно развел сложенные коробочкой ладони. На заскорузлой, бугрящейся мозолями руке привратника затрепетал живой лоскут необжигающего огня. Гормли осторожно наклонился над лежащим зеркальцем, приблизил к нему пламенный язычок…

Трогвар произнес первые слова Силы. Всю свою новообретенную за месяцы учения мощь он посылал вперед, навстречу неисчислимым ратям незримых Духов Света. Точно пастыри, должны были они сейчас собирать и гнать сюда, к зачарованной пентаграмме, все оставленные миром Большого Хьёрварда следы во Всеобщем Эфире.