Финалом Злодейки может быть только смерть - Gwon Gyeoeul

шатающиеся твари, поднявшиеся с земли.

«Быть того не может. Да сколько можно!»

— Ки-и-и-и-и-и-ик!

Тела, собранные из трупов, разом набросились на рыцарей.

— А-а-а! Достали уже! В бой! — скомандовал Рейнольд, обнажив меч и бросившись вперед.

Я лишь смотрела на них, замерев на месте и дико дрожа.

Вдруг я почувствовала щекотку, как если бы по мне что-то ползало. Над зеркальной палочкой появились белые буквы.

Зная, как я ненавижу извивающихся гадов, кронпринц загородил меня собой.

— Не лезь, принцесса.

— Фаэ Писсон!

Но я уже поддалась безумию, творящемуся вокруг.

Вш-ш-ш-ш-ш!

Стоило мне во всю глотку выкрикнуть заклинание, как мерзкие извивающиеся существа, ринувшиеся на воинов, загорелись. Рыцари остановились, увидев неожиданный огонь.

— Ки-и-и-и-и-и-ик!

От горящих монстров, извивавшихся еще пуще, валил отвратительный смрад. Однако огонь вскоре начал гаснуть.

Шурх, шурх.

Обуглившиеся части отпадали, как хвосты у ящериц. Несмотря на это, чудища все еще продолжали двигаться.

— Ки-и-и-и-и-и-и-ик!

Как только пламя окончательно потухло, они начали восстанавливаться обратно.

— Что?! Почему они не умирают?! Фаэ Писсон! Фаэ Писсон! Винд Прассон! Фаэ Писсон!

Растерявшись, я вспомнила о гигантском осьминоге и продолжила бросаться заклинаниями. Но мои усилия оказались напрасны.

— М-магия не работает, Ваше Высочество кронпринцесса! — содрогнувшись, крикнул дворцовый маг, приставленный ко мне принцем.

— Кронпринцесса?..

Герцог изумленно оглянулся на меня, но я была слишком занята, чтобы услышать его.

— Ки-и-и-и-и-ик!

— Беги к карете, принцесса! — рявкнул кронпринц, отрубив мечом конечность приближавшейся твари.

— Его Высочество прав, Пенелопа! Оставайся в безопасности!

— Ах, отец!

Подумав, что лучше будет помочь, герцог вытащил клинок из ножен и ушел вперед.

Благодаря кронпринцу, герцогу и Рейнольду, которые сражались передо мной, я была в безопасности.

По сравнению с предыдущими, нынешние монстры были слабыми. Несмотря на то, что моя магия на них не работала, их добивали несколькими взмахами меча.

«Что? Выходит, не так уж и сложно с ними бороться? Вроде как дела идут неплохо».

Вид нашинкованных чудищ постепенно успокаивал мой разум. Я не понимала лишь одного: зачем Ивонна затеяла эту битву?

Вокруг Пенелопы начали собираться небольшие кучки из мелких останков монстров. В них еще теплилась жизнь, и они извивались, хотя, казалось, в любой момент замрут уже навсегда.

Люди почти не думают о мелочах.

Незамеченный кусок твари дополз до ближайшей кучи отрубленных частей. Подползая к очередной куче, обрубок становился все длиннее, а раны на нем затягивались и исчезали без следа. Это повторилось еще несколько раз. Вскоре останки чудища стали по пояс человеку.

«Глупая сука».

Ивонна приподняла уголки губ, наблюдая, как тварь обзавелась клыками. Существо медленно взбиралось по дереву, наращивая тело по пути. Никто не обращал на него внимания.

А над головой Пенелопы была длинная ветка.

Ивонна обрадовалась, что монстр достиг своей цели. Теперь, когда она собрала куски, исход был предрешен. Пенелопа умрет, но не сразу.

— Я разорву это уродливое лицо на части, — широко улыбнулась Ивонна. — Ты умрешь самой жалкой и мучительной смертью, Пенелопа.

И вдруг…

Чвак.

Услышав звук острия, вонзившегося в плоть, Ивонна отвела изумленный взгляд от Пенелопы. Она медленно опустила голову. Лезвие клинка обагрилось кровью.

Выпрямившись, она обернулась.

— …Ивонна.

Она увидела взволнованные голубые глаза. Перед ней стоял ее брат, Дэррик.

Глава 214

Раненая Ивонна пошатнулась. Ее глаза, смотревшие на Дэррика, округлились, будто она не могла поверить в происходящее.

— Б-брат… Почему…

Она прикусила губу. Ее голос был так слаб, что, казалось, у нее мгновенно не осталось совсем никаких сил.

Это он в нее вонзил меч, но Дэррик почувствовал в груди такую острую боль, словно в него самого всадили кинжал. Он нервно посмотрел на меч, который вонзил своими собственными руками. Он вот этими руками заколол свою младшую сестру. К его горлу резко подступила тошнота.

— …Т-ты не моя сестра, — он стиснул челюсти, отмахнувшись от навязчивой мысли. — Кто ты, черт возьми?

— Это же я, Ивонна, брат. Твоя сестра, потерянная в день фестиваля, — Ивонна попыталась пробудить в нем чувство вины, состроив то ли улыбающуюся, то ли плачущую гримасу. — Если не я, то кто тогда Ивонна?

— Заткнись! — Но Дэррик уже на это не велся. — Ивонна… Ивонна не может быть таким злом, как ты! Та девочка, Ивонна!..

— …

— Она могла прохандрить в комнате целый день, стоило ей увидеть увядший цветок в саду.

Он обвел взглядом изуродованный сад.

Сад поместья Экхартов покойная герцогиня разбила лично, он был сокровищем Ивонны. Найдя один-единственный увядший цветок, его сестра плакала так горько, словно целый мир рухнул. Она точно не осталась бы равнодушной, когда в саду царила такая разруха.

Его затуманенный прежде разум наконец-то прояснился.

— Говори, кто ты, черт побери, такая?

Дэррик подозрительно смотрел на раненую девушку. В конце концов, ее вид подтвердил его правоту.

— Ха-ха… Так ты наконец заметил? — ее лицо, походившее на лицо самого дьявола, выглядело совершенно незнакомо. — Все верно. Я уже давно прибрала твою сестричку к рукам.

— …Что?

— Бедная, бедная, бедная Ивонна Экхарт, — протянула девушка, как будто глубоко вонзившееся в нее лезвие совсем ее не смущало. — Зло утащило ее из-за братца-растеряшки, а теперь она еще и умрет от его меча.

— Ч-что…

— Что, думаешь, я лгу?

Смеясь над ним, она подошла к нему ближе. Пока расстояние между ними сокращалось, клинок, уже вошедший в нее наполовину, с каждым шагом Ивонны впивался в ее тело все глубже.

Наконец, дойдя до рукояти, она неожиданно приблизила свое лицо к нему и поддразнила его, как маленького ребенка:

— Ты по-прежнему не веришь мне?

Это было бы невозможно, будь она человеком. Люди обычно спокойно не разгуливают, проткнутые мечом насквозь…

Покрасневшие глаза Дэррика яростно сверкнули.

— Чокнутая! Ивонна!..

Выкрикнув имя сестры, он вытащил клинок из тела незнакомки.

Треск!

Но как только он попытался распороть ей горло…

Хруст, чвак!

…до него донесся звук ломающихся костей и рвущейся плоти. Похожий звук был всего несколько мгновений назад, однако…

— Ух… Ха…

Дэррик медленно опустил голову. Из его груди торчала рука. Снова подняв глаза, он увидел невероятно счастливое девичье лицо.

— Как я и думала, контролировать промывку мозгов без целого зеркала трудновато…

В тот же миг рука в его груди углубилась внутрь.

— Кха!

Из его рта закапала кровь.

Хлоп! Высоко занесенная рука бессильно упала, уронив меч. Он бросил на сестру взгляд, полный желания жить.

— Ты… безумна…

— Как отреагирует Пенелопа, если я преподнесу ей твое сердце? — ехидно прошептала Ивонна.

От ее слов глаза Дэррика задрожали.

Когда она увидела, что бесстрастного, непробиваемого юношу охватывает волнение от одного лишь этого имени, то почувствовала сильную неприязнь к той девице. Глупость тех,