'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

Щелкунчик не просто вырос, у него появились новые способности! Полагаю, что мелких противников он теперь сможет всасывать в свою пасть, как пылесос.

С помощью подросшего Щелкунчика мы легко справляемся с демонами. С одним цербером он справляется в одиночку, поочерёдно откусив псине все три головы.

Уничтожив сердце, мы в темпе вальса покидаем разлом. Оказавшись в крепости, я с удивлением замечаю, что группа Георгия нас уже ждёт.

— Мы первые, командир! — с широкой улыбкой объявляет он.

— Вижу, молодцы! Сейчас дождёмся группу Греха и повторим соревнование.

— Вызвать добытчиков? — спрашивает Мрак.

— Да, пусть поработают, — киваю я.

Когда я вечером возвращаюсь домой, Лариса выбегает на порог, бросается мне на шею и целует в губы. Её глаза искрятся, как две изумрудные звёздочки.

— Кто-то в хорошем настроении, — замечаю я.

— Ещё бы! Я выбрала платье.

— Правда? Покажи.

— Размечтался! Ты увидишь меня в нём только на свадьбе, — Огонёчек игриво чмокает меня в нос, а потом вдруг резко становится серьёзной и говорит:

— Тебе тоже надо выбрать свадебный костюм. Когда ты этим займёшься?

— Ого, какая ты строгая. Займусь на днях, не переживай. Пойдём в столовую, я проголодался. Привет, Мирон, — здороваюсь с дворецким, который невозмутимо ожидает неподалёку.

— Добрый вечер, ваше сиятельство. Ужин сейчас подадут, — с поклоном говорит он.

— Спасибо.

— Андрей, привет! — на лестнице вдруг появляется Светлана, дочка Мирона. В руках она несёт большой лист бумаги.

— Привет, Светик, — улыбаюсь я.

— Доченька, к Андрею Алексеевичу нужно обращаться «господин» или по имени-отчеству, — наставляет её дворецкий.

— Но он разрешил просто Андрей! — протестует девочка.

— Только когда рядом никого нет, — стреляя взглядом в слугу, который моет пол паровой шваброй в другом конце прихожей.

— Ну, хорошо. Прости, папа. Простите, Андрей Алексеевич.

— Всё в порядке. А что это у тебя в руке? — интересуюсь я.

— Я нарисовала тебя! — Света протягивает листок мне.

На рисунке изображена Дворцовая площадь, судя по Александровской колонне. Справа от неё нарисован радужный портал, из которого вылезает дракон, а на первом плане — я. Светлана нарисовала меня в полоборота, сделав гораздо более широкоплечим и суровым, чем я есть на самом деле.

Между прочим, лицо изображено весьма натурально. Я очень даже похож на себя.

— Отличный рисунок, Света. Ты никогда не думала стать художницей? Мне кажется, у тебя талант, — замечаю я.

— Спасибо, я старалась, — улыбается девочка.

Мирон тоже смотрит на рисунок и одобрительно кивает:

— Действительно, хорошая работа. Молодец.

— Найди для неё хорошего преподавателя по рисованию. За мой счёт, — говорю я.

— За ваш счёт? Чем мы заслужили, ваше благородие? — удивляется дворецкий.

— Как чем? Верной и безупречной службой. Не стесняйся, просто найди преподавателя. Света, можно я оставлю этот рисунок себе? — спрашиваю я.

— Конечно! — с радостной улыбкой отвечает она.

— Спасибо. Повешу у себя в кабинете, — потрепав девочку по голове, я отправлюсь в столовую.

Лариса, которая идёт рядом со мной, как-то подозрительно заглядывает мне в лицо и вдруг говорит:

— Не знала, что ты любишь детей.

— Почему нет? Дети милые. С ними бывают проблемы, конечно, но счастья они приносят гораздо больше. Ты же родишь мне сына? — спрашиваю я.

— Сына? — Лара на миг замирает, расширяя глаза.

— Дочь тоже. Я, пожалуй, хочу троих детей — двух мальчиков и одну девочку. А ты?

— Я тоже хочу троих, — тихо отвечает Огонёчек.

— Вот и договорились. Рад, что у нас с тобой в этом вопросе мнения совпадают, — улыбнувшись, я на ходу целую Ларису в губы.

После ужина мы отправляемся в спальню. Я принимаю душ, а когда выхожу, невеста ждёт меня в постели. Из одежды на ней только белые кружевные трусики. Рыжие волосы распущены и прикрывают грудь.

— Я подумала, что перед свадьбой нам с тобой надо сделать перерыв, чтобы первая брачная ночь была особенной… Но сегодня ещё можно. Иди сюда, — говорит она и манит меня пальчиком.

Дважды меня просить не надо. В тот же миг оказываюсь рядом, и наши взаимные ласки затягиваются до глубокой ночи. Когда мы уже начинаем засыпать, я спрашиваю:

— Слушай, как насчёт свидания?

— М? Свидание? — приоткрыв глаза, уточняет Лариса.

— Ну да. В последнее время так много дел, мы с тобой мало времени проводим вместе. Может, завтра съездим выбрать мне костюм и заодно поужинаем где-нибудь в хорошем ресторане?

— Да ну, ресторан… Может, лучше сходим вместе в разлом? Я давненько не охотилась!

— Шутишь, что ли? Ты же сражалась во время Великой бури.

— Это было что-то вроде войны. А я хочу на охоту, — говорит Лариса, снова закрывая глаза и кладя голову мне на грудь.

— Ну, как хочешь. Давай отправимся на охоту, — чмокнув её в макушку, соглашаюсь я.

Утром, сразу после завтрака, мы приступаем к выполнению нашего плана. Загружаем в мой пикап всё необходимое снаряжение, а затем отправляемся в город выбирать мне костюм. Выбор падает на изящный смокинг цвета слоновой кости. Подбираем к нему галстук-бабочку и рубашку, а также сразу туфли, ремень, запонки, носки и даже нижнее бельё. В день свадьбы всё должно быть безупречно.

Ну а после этого находим в приложении Стражей подходящий разлом и бронируем его.

Слежку я заметил еще, когда мы ехали по городу. Думал, вдруг показалось, или это журналисты охотятся за мной, но теперь понимаю, что это не так. Наблюдатели действуют слишком профессионально для папарацци.

— Огонёчек, похоже, наше свидание будет ещё горячее, чем мы предполагали, — говорю я, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Ты о чём это? — спрашивает она, отвлекаясь от выбора праздничных шариков в телефоне.

— За нами следят, и вряд ли с добрыми намерениями. Придётся объяснить им, что так делать не надо, — зловеще улыбаюсь я.

Когда мы выезжаем за город, преследователи отстают. Я останавливаю машину неподалёку от разлома, мы с Ларисой переодеваемся в комбинезоны и берём оружие, после чего я призываю Щелкунчика.

— Как ты вырос! — ахает Лара.

Я уже рассказал ей о том, что монстрик проснулся, но вживую она его ещё не видела. Поэтому такая реакция.

— Ривет! — запрыгивая к ней на руки, здоровается Щелкунчик.

— Ох, и тяжёлый стал!