Фанфик Гарри Поттер и Методы Рационального Мышления - Less Wrong

Зал в очередной раз взорвался криками.

— Это бесчестно! — воскликнул кто-то. — Вы признали долг перед Домом Поттеров, и тем не менее вы... — затем голос оборвался.

— Я признаю долг, но закон не обязывает меня принимать его, как возмещение, — мрачно улыбнулся лорд Малфой. — Девчонка не принадлежит Дому Поттеров. Мой долг перед Домом Поттеров — не долг перед ней. Что же касается бесчестия... — лорд Малфой сделал паузу. — Что же до тяжкого стыда, который я испытываю из-за своей неблагодарности перед Поттерами, которые сделали для меня так много... — Люциус Малфой склонил голову. — Да простят меня мои предки.

— Ну, мальчик? — подал голос мужчина со шрамами на лице, сидевший справа от лорда Малфоя. — Теперь иди и уничтожь Азкабан!

— Я бы хотел на это посмотреть, — послышался другой голос. — Вы будете продавать билеты?

Разумеется, Гарри не посчитал, что пришло время сдаться.

Девчонка не принадлежит Дому Поттеров...

На самом деле, он заметил очевидный способ решения данной дилеммы почти мгновенно.

Возможно, ему потребовалось бы больше времени, но за последнее время он краем уха услышал несколько разговоров между старшекурсницами Когтеврана и прочёл ряд статей из «Придиры».

И тем не менее, принять решение оказалось не так просто.

Это нелепо, — сказала та часть Гарри, которая только что объявила себя Контролёром Внутренней Непротиворечивости. — Наши действия совершенно непоследовательны. Сначала ты чувствуешь, что скорее готов рискнуть своей чёртовой ЖИЗНЬЮ и наверняка ПОГИБНУТЬ ради Гермионы, чем расстаться с глупой кучей золота. А теперь ты упираешься, лишь бы не жениться?

СИСТЕМНАЯ ОШИБКА.

Знаешь что, — сказал Внутренний Контролёр. — Ты — дурак.

Я не сказал «нет», — подумал Гарри. — Я просто сказал «СИСТЕМНАЯ ОШИБКА».

Я голосую за уничтожение Азкабана, — заявил гриффиндорец. — Этим всё равно придётся заняться.

Очень, очень глупо, — отметил Контролёр Внутренней Непротиворечивости. — Ладно, завязывайте, я беру управление нашим телом на себя.

Мальчик глубоко вдохнул, и открыл рот...

К этому моменту Гарри полностью забыл о существовании профессора МакГонагалл, которая всё это время сидела рядом. На её лице успел смениться ряд интересных выражений, которые Гарри не видел, поскольку был отвлечён другим. Было бы чрезмерно грубо сказать, что он забыл о ней, потому что не считал её реальным игроком. Говоря гораздо мягче, профессор МакГонагалл не казалась решением для какой-либо из его текущих проблем и потому не являлась частью вселенной.

Так что Гарри, в крови которого была уже изрядная доля адреналина, поразился и даже подпрыгнул на месте, когда профессор МакГонагалл с глазами, горящими отчаянной надеждой, и полувысохшими слезами на щеках, стремительно вскочила и воскликнула:

— Мистер Поттер, за мной!

Не дожидаясь ответа, она бросилась по ступеням вниз, где их ждало кресло из тёмного металла.

Спустя секунду Гарри побежал следом, но до нижнего яруса добрался не так быстро — профессор МакГонагалл странным кошачьим движением перескочила половину лестницы и приземлилась рядом с тройкой авроров. Те, с изумлением на лицах, направили палочки на неё.

— Мисс Грейнджер! — крикнула профессор МакГонагалл. — Вы ещё можете говорить?

Почти так же, как и в случае с профессором МакГонагалл, Гарри в определённом смысле забыл о существовании Гермионы Грейнджер. Всё это время он смотрел вверх, а не вниз. Он не считал её решением какой-либо из своих текущих проблем. Об этом сложно рассуждать наверняка, но очень вероятно, что, если бы Гарри не забывал смотреть на Гермиону и думал, что она должна чувствовать, вряд ли бы это ему хоть чем-нибудь помогло.

Гарри достиг конца лестницы и полностью разглядел Гермиону Грейнджер...

Бездумно он закрыл глаза, но было уже слишком поздно. Он успел увидеть.

Воротник её школьной мантии, насквозь промокший от слёз.

То, как она отворачивалась от него.

Он видел — и это зрение нельзя было отключить, закрыв глаза — что Гермиона испытывала худший позор в своей жизни, оказавшись в таком положении перед аристократами магической Британии, перед профессором МакГонагалл, Дамблдором и перед ним самим. А затем её приговорили к Азкабану, где она останется один на один с тьмой, холодом и самыми худшими воспоминаниями, которые будут пожирать её, пока она не сойдёт с ума и не умрёт. А потом она услышала, что Гарри собирается отдать все свои деньги, влезть в долг, а может даже и пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти её

и всё это время в нескольких шагах позади неё стоял дементор

и она не произнесла ни слова...

— Д-да, — прошептала Гермиона Грейнджер. — Я м-могу г-говорить.

Гарри открыл глаза и увидел её лицо. Теперь она смотрела на него. На её лице не отражались те чувства, которые он приписывал ей. На лице не может отразиться что-то, настолько сложное. Всё, что мышцы лица могут делать — это сжиматься в узлы.

— Г-г-гарри, м-мне так, мне так...

— Помолчи, — предложил Гарри.

— Ж-жаль...

— Если бы ты не встретила меня в поезде, то не оказалась бы сейчас в беде. Так что помолчи.

— Вы, оба, прекратите свои глупости, — сказала МакГонагалл со своим обычным шотландским акцентом (было странно — насколько хорошо это помогло). — Мистер Поттер, держите свою палочку так, чтобы пальцы мисс Грейнджер могли её коснуться. Мисс Грейнджер, повторяйте за мной. Своей жизнью и магией...

Гарри повиновался — он коснулся палочкой пальцев Гермионы, и та дрожащим голосом повторила:

— Своей жизнью и магией...

— Клянусь служить Дому Поттеров... — продолжала профессор МакГонагалл.

Гермиона не дожидалась дальнейших инструкций. Слова полились из неё рекой:

— Клянусь служить Дому Поттеров, повиноваться его главе, стоять по правую его руку, сражаться по его велению и везде следовать за ним до конца моих дней..

Все эти слова вырвались на одном отчаянном выдохе. Даже если бы Гарри был достаточно безумен, чтобы прервать её, он не успел бы ничего сказать или даже подумать.

— Мистер Поттер, повторяйте за мной, — сказала профессор МакГонагалл. — Я, Гарри, наследник и последний потомок Дома Поттеров, принимаю твоё служение до конца этого мира и его магии.

Гарри сделал вдох и повторил:

— Я, Гарри, наследник и последний потомок Дома Поттеров, принимаю твоё служение до конца этого мира и его магии.

— Вот и всё, — сказала профессор МакГонагалл. — Отлично.

Гарри поднял голову и увидел, что весь Визенгамот, о существовании которого он успел забыть, смотрит на них.

И тогда Минерва МакГонагалл, которая была деканом Гриффиндора, пусть и не всегда поступала соответственно, посмотрела вверх, туда, где стоял Люциус Малфой, и перед всем Визенгамотом сказала:

— Я сожалею о каждом балле по трансфигурации, который я когда-либо дала вам, подлое ничтожество.

Что бы Люциус ни собирался ответить, его перебил стук короткого жезла в руке Дамблдора.

— Гм! — сказал старый волшебник за кафедрой из чёрного камня. — Заседание уже весьма затянулось, и если его вскоре не закончить, то некоторые из нас могут пропустить обед. В данных вопросах закон предельно ясен. Вы уже проголосовали по условиям соглашения, так что Люциус Малфой не может отклонить его на законных основаниях. А теперь, поскольку мы уже давно вышли за отведенное время, я, в соответствии с последним решением выживших участников восемьдесят восьмого собрания Визенгамота, объявляю заседание закрытым.

Старый волшебник трижды ударил жезлом из чёрного камня.

— Глупцы! — закричал Люциус Малфой. Его белые волосы взметнулись словно от порыва ветра, а лицо побелело от гнева. — Вы думаете, это сойдёт вам с рук? Думаете, девчонка, пытавшаяся убить моего сына, уйдёт безнаказанной?

Жабоподобная женщина с розовым макияжем, чьего имени Гарри уже не мог вспомнить, поднялась с места.

— Ну, конечно, нет, — сказала она с тошнотворной улыбкой. — Ведь она всё равно является убийцей, и я думаю, министерству стоит уделить ей особое внимание... в конце концов, вряд ли будет благоразумным, если она сможет разгуливать без надзора...

Гарри почувствовал, что с него хватит.

Не дожидаясь следующей реплики, Гарри резко развернулся и широким шагом двинулся в сторону...

Ужаса, истинное обличье которого мог видеть лишь он, отсутствия цвета и пространства, раны мира, над которой парил оборванный плащ, совершенно недостаточно охраняемой бегающей лунной белкой и порхающим серебряным воробьём.

Его тёмная сторона уже осмотрела зал в поисках всего, что можно использовать как оружие, и заметила, что враг был достаточно глуп, чтобы привести сюда дементора. Это действительно было мощное оружие, и этим оружием Гарри владел лучше, чем его мнимые хозяева. Однажды в Азкабане Гарри приказал двенадцати дементорам развернуться и уйти, и они ушли.