Когда осенние печали. Часть 2. - Эвелина Пиженко

— Но это же — низость, отыгрываться на детях! — Анна возмущённо посмотрела на своего собеседника, — Ну, ладно, они на меня взъелись… Но при чём тут мой сын?! А Говоров?! Он вообще — постороннее лицо, если не считать той драки… Но даже его сделали мишенью!

— Это не они на тебя взъелись…

— А кто?..

— Это Казаков на тебя взъелся. А Ираида и её прихлебатели просто выполняют команду "фас".

— Я одного не пойму… — Анна ещё больше приглушила голос, — Ну, уволюсь я… даже пусть меня уволят!.. Ему что, легче станет?! Или Максим станет другим?!

— Аня… — вопреки этикету физрук водрузил на стол сложенные локти и чуть подался вперёд, — Самое интересное в том, что ему совсем не нужно твоё увольнение. Он даже не заметит, если ты уволишься… и если не уволишься — тоже…

— Тогда чего ему надо?!

— Ему надо, чтобы ты унизилась перед ним. Встала на колени. Это — единственная его цель. Ты задела его самолюбие… ты обязана просить прощения.

— Ни за что и никогда!

— Значит, тебе грозит разбирательство по жалобе… твой сын скоро станет твёрдым троечником, а его друг будет отчислен за поведение, которое не идёт ни в какое сравнение с поведением Максима Казакова… и этот факт будет мучить тебя всю оставшуюся жизнь.

— Ну, спасибо… утешил.

— Хотя, есть ещё один выход.

— Какой?

— Уволиться самой, пока тебе не выдали волчий билет. Думаю, Ираида подпишет тебе по собственному…

— Мне сейчас нельзя увольняться… — Анна с тоской подумала о том, что у мужа так и не появились новые заказы, — Никак нельзя.

— Ну, тогда жди новых неприятностей.

…Вечером, дома, Анна не знала, как рассказать мужу о Димкиных оценках — сын принёс ещё одну, явно не заслуженную, тройку по английскому. Она понимала, что вступать сейчас в войну с другой учительницей иностранного языка чревато разговорами. Остальной преподавательский состав решит, что она просто придирается к коллеге из чувства соперничества, а заодно выгораживает своего сына, и, учитывая последние события, большинство учителей будет не на её стороне. Конфликт имел очень скользкие основания, и разрастался не по дням, а по часам. Действовать нужно было как-то по-другому… а вот как — она не знала.

Поделиться своими проблемами с Сашей Анна не могла — зная его характер, можно было предполагать, что он будет уговаривать её уволиться, или, ещё хуже — захочет заступиться за жену доступными ему способами…

Анне очень хотелось услышать ободряющие слова, но не от мужа… а от человека, который смог бы посоветовать что-то конкретное.

Она уже в который раз за эти дни вспомнила о Лапиных… но, как назло, уже третью неделю Леонид не давал о себе знать, не приглашал ни в ресторан, ни в сауну. Он даже ни разу не приехал за эти дни к Александру — просто пообщаться…

…Телефонный звонок нарушил вечернюю тишину.

— Аня, приглашаем вас с Сашей и Димой в субботу на день рождения Кристинки! — после обычных приветствий торжественно объявила Мила Лапина в трубку, — А лично тебя я прошу завтра поехать со мной. Поможешь мне выбрать ей подарок, заодно и поболтаем, а то давно не виделись, я уже соскучилась!

…Анна и раньше знала, что день рождения Кристины — в самом конце ноября, но за собственными проблемами совсем об этом забыла. К тому же, поход в гости предполагал не самый дешёвый подарок, а денег, увы, не было. Зная, как балуют свою единственную дочь Лапины, она могла догадываться, по каким дорогим бутикам и отделам придётся таскаться с Милкой, а ещё обсуждать её собственные предстоящие покупки, и настроения эта перспектива совсем не добавляла.

Однако отказаться Анна не могла, и в назначенный день отправилась вместе с приятельницей по магазинам.

— Даже не знаю, что и выбрать… ей ужасно трудно угодить… — перебирая на плечиках различные брендовые наряды, Мила озабоченно качала головой, — Лёнька-то ей уже купил от себя колечко… Ой, слушай… — она неожиданно бросила своё занятие и обернулась к Анюте, — Такое колечко классное… всё как будто сплетено из золотой нити, но не как обыкновенные "сетки", а намного элегантнее, воздушнее… как раз для девочки… Впрочем, это бесполезно объяснять, это надо видеть! Вот придёте завтра, я всё покажу!

"Золотое колечко для девочки на четырнадцать лет… — грустно усмехнулась про себя Анюта, — И, наверное, уже не единственное".

Сопровождая Лапину, Анюта через силу кивала, поддакивала, цокала языком… Единственная мысль, которая крутилась в этот момент у неё в голове, была о том, что огромный плюшевый заяц, которого она присмотрела в отделе игрушек, и на которого должны были уйти все имеющиеся у них с Сашей деньги, будет выглядеть сиротливо перед теми дорогими подарками, которыми завалят Кристину её родители.

"А ещё нужно купить подарок от Димы…"

Вечером, вернувшись домой, она уже не могла скрыть своего состояния. Глядя на подавленную жену, Александр пытался выяснить причину её плохого настроения, заодно утешая по мере сил.

— Анютка, ну, что ты такая хмурая? — по обыкновению приобняв жену, супруг поцеловал её в висок, — Не переживай, всё будет хорошо… Плевать на ту фирму, не жили богато, нечего было и начинать… завтра же пойду, и закрою её к чертям собачьим. Устроюсь где-нибудь простым рабочим. Только не плачь, ладно?

— А как не плакать, Саша?! — она не смогла сдержаться и подняла на него полные слёз глаза, — Ну, почему у нас с тобой всё время — так?! Постоянно какая-то нужда… Я устала, Саша…

— Анечка… ну, всё будет хорошо…

— Да что хорошо, Саша?! Сегодня я истратила последние деньги на подарок Кристине, а что я такого купила?! Зайца этого несчастного?! И не купить не могла, потому, что без подарка не пойдёшь, и не пойти нельзя… И при этом я почти три часа помогала выбирать Милке дорогущие наряды — для неё и для Кристинки… Нет, ты не подумай, я не позавидовала… но, Саша… я ведь ещё молодая женщина… и мне тоже хочется красиво одеться, обуться…

— Анютка, обещаю тебе, что к новому году я тебя и одену, и обую.

— Не смеши меня, Саша… — горько усмехнувшись, Аня вытерла заплаканные глаза тыльной стороной ладони, — Новый год уже через месяц. Денег у нас с тобой нет, а те, что были, ты в своё предприятие вложил. Вся надежда на мою смешную зарплату. Впрочем… ты на меня не обижайся… это я так, просто перенервничала на работе.

…Ей пришлось рассказать мужу всё, что происходило у неё в лицее в последнее время. Слушая жену, тот мрачнел с каждым её словом, всё сильнее хмуря брови и сжимая кисти рук.

— Неужели такое возможно… Аня?.. Я даже предположить не мог, что так бывает — захотели, и съели человека…

— Оказывается, бывает.

— Завтра же пиши заявление на увольнение. Нечего тебе делать в таком волчьем коллективе.

— И как мы будем жить? Ты без работы… я — без работы… А Дима?.. Его тоже — в другую школу?..

— Я не знаю, Аня… но нужно же что-то делать!.. Или я сам пойду с ними разбираться.

— Вот это — исключено! — взгляд Анны стал стальным, — Об этом даже думать забудь! Иначе мне не избежать "несоответствия", а Димке — плохой характеристики.

— Но ведь должен же быть какой-то выход?!

— Должен… — встав со стула, Анюта подошла к окну, — Как его только найти…

День рождения Кристины Лапины отмечали у себя дома. Из гостей были лишь Морозовы в полном составе. Ещё днём Кристина со своими одноклассниками повеселилась в ресторане отца, а затем специально нанятый Лапиным автобус развёз детей по домам. Димка тоже был среди приглашённых на "детскую" часть, но в ресторан не пошёл, а отправился к виновнице торжества лишь вечером, вместе с родителями.

…Сидя в узком, почти семейном кругу, Анна не узнавала себя… Впервые в жизни её раздражали и богато накрытый стол, и роскошная обстановка в квартире Лапиных, и их искреннее гостеприимство. Она с огромным трудом заставляла себя говорить какие-то поздравительные слова, улыбаться, обмениваться любезностями с Людмилой, делать комплименты Кристине.

На Леонида она старалась вовсе не смотреть. Она боялась, что он сможет прочитать по лицу всё, что творилось сейчас в её душе. Боялась, и в то же самое время, надеялась на это…

Сам же Леонид в этот вечер казался абсолютно довольным и счастливым. Он то и дело шутил, рассказывал анекдоты, а так же с удовольствием демонстрировал всё, что они с супругой подарили сегодня своей дочери — и золотое колечко, и новые наряды, и модный плеер с наушниками. Анна смотрела на эти подарки, еле сдерживая себя, чтобы не расплакаться прямо здесь, за праздничным столом. Она не могла понять, что с ней происходит — испытываемые ею чувства не были похожи на зависть, скорее на обиду, но, так или иначе, внутренний дискомфорт к концу вечера достиг наивысшего предела. В какой-то момент ей ужасно захотелось встать и убежать прямо из-за стола, не попрощавшись.