Паранойя. Почему он? (СИ) - Раевская Полина Александровна "Lina Swon"

-Да-а, бюджетников у нас не жалуют. Правда, в таком ключе я никогда не думала, - с тяжелым вздохом признала я его правоту. Он же цинично выдал, закрепляя повязку.

-А чего тебе об этом думать, сладкая, если ты в Баленсиагах ходишь?

В какой-то степени это, конечно, было резонно, но меня все равно царапнуло.

-По-твоему, пара кроссовок определяет меня, как личность? – вкрадчиво уточнила, глядя ему в глаза.

-Ну, - помедлив, протянул он с лукавой ухмылкой и чуть разведя мои ноги, приблизился. У меня кровь вскипела и бросилась прямо в лицо. Неимоверным усилием воли я удержала себя, чтобы не откинуться на сидение, он же продолжил, замерев в паре сантиметров от меня. – Как известно, быт определяет сознание, так что… не я это придумал, Настюш.

-Не ты, - согласилась я, растягивая дрожащие губы в улыбке. Все во мне трепетало от этой близости, предвкушения и страха. Смотрела в синие, смеющиеся глаза, чувствовала мятное дыхание и терпкий, дорогой парфюм, и трясло всю от невыносимого желания впиться в чувственные губы, ощутить, узнать, каков на вкус этот мужчина, каково это – когда он тебя целует. Но, естественно, мне на такой шаг не хватило смелости, и вместо того, чтобы поцеловать, я выдохнула. – Но прибить мне отчего – то хочется именно тебя.

Серёжа улыбнулся и провокационно уточнил:

-Уверенна, что «прибить»?

-Почти, - шепчу, уже ничего не соображая. Все мои чувства обострились, затмевая разум, когда он нежно скользнул кончиками пальцев по моей шее, и тихо спросил:

-Я так наследил?

-А если нет? – сама не знаю, зачем выдохнула, вызывающе поблескивая глазками. Серёжа усмехнулся и рывком притянул меня к себе, отчего я проехалась по сидению, раздвинув перед ним ноги еще шире. На мгновение мы замерли, глядя друг другу в глаза, а после он прикоснулся губами к своим меткам, и хриплым шепотом сообщил, вызывая у меня дрожь:

-Лучше тебе не знать, сладкая.

-Ревнуешь? – покрываясь мурашками, обвила дрожащими рукам его шею.

-Не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне, - отправил он меня в нокаут, скользя горячими ладонями по спине.

-Я тебе не принадлежу, - возражаю на чистом упрямстве, хотя внутри всё обмирает от его слов и прикосновений.

-Это всего лишь вопрос времени, - взглянув мне в глаза, ласково проводит он тыльной стороной ладони по моей щеке, и я не нахожусь с ответом. Да и что сказать, когда это уже не вопрос времени, а свершившийся факт? В данную же минуту меня интересует, что все происходящее значит для него, вот только я не знаю, как об этом спросить. Неловко и не по себе, но тем не менее, преодолевая робость, едва слышно уточняю:

-А что насчет тебя?

-А ты не чувствуешь? – поняв меня без лишних слов, прижимает он к себе вплотную, отчего меня будто током насквозь прошибает, потому что да – чувствую… Сглатываю тяжело и хрипло произношу:

-Это… всего лишь физиология.

Серёжа улыбается и качает головой.

-Всего лишь физиология, Сластён, даже в шестнадцать не заставила бы меня просыпаться на рассвете и переться на какое-то озеро.

-Тогда что же? –улыбнувшись, прощупываю почву, любуясь им.

-Кажется, ты не хотела спешить, - мастерски уходит он от ответа, насмешливо поблескивая глазами.

Вот ведь хитрая сволочь! Ну, ничего… я тоже умею малину портить.

-Не хотела, - едва сдерживая улыбку, растягиваю гласные, и многозначительно взглянув на нашу далекую от приличий позу, добавляю с нажимом. – И не хочу.

У Серёжи вырывается смешок. Прикусив губу, он понимающе кивает и подмигнув мне, отстраняется. Я же выдыхаю, дрожа всем телом.

Не знаю, как выдержала этот натиск, а главное – зачем. Радости по этому поводу никакой нет, ломает всю, как наркоманку, лишенную дозы. Хочу ведь его до дрожи, но в тоже время так страшно преодолеть эту черту.

Пока я была погружена в свои переживания, Серёжа собрал медикаменты, забросил в бардачок, а после, сев за руль, повез меня куда-то.

-Куда мы едем? – спросила удивленно, когда мы стали приближаться к выезду из города, но не к тому, который ведет в наш поселок, а в совершенно другой стороне.

-Просвещать тебя, Анастасия Андреевна, - весело отзывается он, интригуя и в тоже время заставляя меня насторожиться.

-И по части чего будет это просвещение?

-Узнаешь, - обещает с такой улыбкой, что не остается сомнений: Серёженька задумал что-то подозрительное.

-Что-то мне не нравится твоя эта улыбочка, - прищурившись, сварливо замечаю я. Сережа смеется.

- Не волнуйся, понравится, - заверяет он и для пущей убедительности похлопал меня по бедру, отчего мой, только-только успокоившийся, пульс пускается в пляс, разгоняя по телу пожар и сладкую дрожь.

Втягиваю, как можно тише, воздух и осторожно перехватываю разгулявшуюся руку, но вовсе не для того, чтобы остановить, а потому что хочется прикоснуться, быть ближе. И Серёжа вновь понимает меня: прекращает поглаживать, сжимает мои похолодевшие пальцы в своей широкой ладони, а после подносит их к губам и с чувством целует, переворачивая всё у меня внутри.

Не знаю, почему именно этот жест пробрал до глубины души, но это случилось, и все мои сомнения растворились в этой невыносимой нежности.

Не могу сдержать улыбку, глядя на наши сплетенные руки. Серёжа, подмигнув, опускает их обратно мне на колени, и ласково поглаживая большим пальцем мою ладонь, сосредоточенно ведет машину. Мы молчим, но тишина такая уютная, правильная. В это мгновение совершенно неважно, что я практически ничего не знаю о мужчине, держащим меня за руку. Я просто верю ему. Верю настолько, что готова послать к черту все свои страхи и переступить –таки заветную черту.

-О чём думаешь, Настён? – спустя какое-то время нарушает Серёжа наше безмятежное молчание.

-Да ни о чём, - качаю головой, бездумно скользя кончиками пальцев по его руке, запоминая каждую черточку, вену, изгиб и шрам, которых не мало на казанках.

-Откуда эти шрамы? – словно прочитав мои мысли, спрашивает Серёжа, проводя большим пальцем по следам Яшкиной ненависти. Обычно, когда меня спрашивают о них, я стараюсь отделаться чем-то туманным. Все эти картинные охи-вздохи и праздное любопытство вызывают лишь раздражение. Но сейчас мне хотелось чисто по-девчоночьи поплакаться мужчине, который назвал меня своей. Я хотела, чтобы он пожалел меня, защитил и пообещал, что больше никто и никогда не тронет пальцем его маленькую Сластёну. И я знаю, что так и было бы, но в том и заключается проблема.

Серёжа не сможет спокойно отнестись к тому, что сделал со мной Яша Можайский. Впрочем, ни один адекватный человек не сможет, но Серёжа, однозначно, воспримет всё очень остро, захочет докопаться до сути и не успокоиться, пока не будет уверен, что подобное больше не повториться. И хотя я всей душой желала, чтобы Можайского–младшего по-настоящему проучили, необходимость скрывать правду о своем социальном положении, вынуждала меня в очередной раз юлить, так что я запрятала поглубже свои желания и коротко обрисовала ситуацию, не вдаваясь в шокирующие подробности.

-В одиннадцать лет у меня завязалась драка с одним дебилом. Дрались мы на чердаке заброшенного дома, и там валялось много битых бутылок…

-И ты, конечно же, не обошла их стороной, - с улыбкой пожурил меня Серёжа.

-Ну, да, - выдавив ответную улыбку, согласилась, сглотнув подступивший ком.

Ах, если бы всё было так просто…

-Вот поэтому я и говорю – беда бедовая ты, Настька, - снова похлопав меня по бедру, подытожил он.

-Сказал человек, у которого сбиты все казанки.

-Ну, ты не сравнивай: жизнь пацанов и девчонок – разные вещи.

-Я и не сравниваю. Но ножевое ранение даже для пацанских реалий – это слишком.

-Не спорю, примерным мальчиком я не был, - весело покаялся он.

-Кто бы сомневался, - хмыкнула я, покачав головой.

Так непринужденно, болтая обо всем, мы проехали большую часть пути, пока указатель не известил о какой-то деревеньке. Остановившись возле него, Серёжа вдруг предложил мне повести машину. Несколько секунд я смотрела ошарашенным взглядом. Такого поворота событий я, естественно, не ожидала, и растерявшись, не знала, как признаться, что никогда даже за руль не садилась.