Крылья - Даниэла Стил

— Он никогда не уступит. Ник.

— А в этом и нет необходимости. Тебе уже исполнилось восемнадцать, так что ты можешь делать все, что захочешь.

И ничего плохого, кстати, ты не затеваешь. Берешь уроки пилотажа? Ну и что в этом такого особенного? Ну хватит, успокойся.

Скоро она сможет получить удостоверение пилота. Ее квалификация вполне этому соответствует. В 1914 году, когда Пэт начал летать, ему и удостоверения не потребовалось.

— А вдруг он выгонит меня из дома? — Глаза девушки расширились от страха.

Ник только рассмеялся. Он слишком хорошо знал Пэта.

Да и Кэсси тоже его знала. Отец легко выходит из себя, может быть, он немного ограничен в своих взглядах, но детей своих любит.

— Никогда он этого не сделает, Кэсс. Ну, может, осложнит твою жизнь на какое-то время, но выгнать из дома.., никогда. Он слишком любит своих детей.

— Он любит Криса.

— И тебя тоже. Просто он немного отстал от жизни и к тому же упрям как черт. Иногда он доводит меня до бешенства.

— Да.., меня тоже. — Кэсси улыбнулась сквозь слезы, вытерла нос. Подняла встревоженные глаза на Ника:

— Ты будешь продолжать со мной заниматься?

— Конечно! — Он по-мальчишески озорно улыбнулся. Потом нахмурил брови и взглянул на нее с показной суровостью. — И сейчас же забудь все, что я тут наговорил. Командиру девяносто четвертой эскадрильи ты и в подметки не годишься. — Неожиданно он ухмыльнулся. — Но если подчистишь кое-какие повороты и будешь слушаться инструктора, в один прекрасный день будешь летать лучше его.

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр.

— А теперь иди умойся. Ты выглядишь как.., я не знаю кто. Увидимся завтра на нашем аэродроме, Кэсс. — И Ник снова улыбнулся своей такой привлекательной мальчишеской улыбкой. — Не забывай, нам надо готовиться к показательным выступлениям.

Кэсси с благодарностью смотрела ему вслед. Что же все-таки смогло бы образумить Пэта О'Мэлли?..

К вечеру, однако, он так и не образумился. За обедом не разговаривал с дочерью и не отвечал на ее вопросы. Он рассказал Уне о том, что сделала Кэсси. Мать даже заплакала, услышав об этом. Пэт давным-давно убедил ее в том, что женщины ни физически, ни умственно не годятся для того, чтобы водить самолеты.

Позже мать попыталась поговорить с младшей дочерью.

Теперь, после замужества сестер, у Кэсси появилась своя отдельная спальня. После ужина мать зашла к ней.

— Это очень опасно, — пыталась она вразумить дочь.

Кэсси снова разрыдалась. Она уже устала от этой бесплодной борьбы со всеми. Ей не победить, она это чувствовала.

— Для меня не более опасно, чем для Криса.

Даже Крис ни слова не проронил в ее защиту. Он вообще терпеть не мог спорить с родителями.

— Ты не права. Крис — мужчина. Для мужчины летать не так опасно. — Мать произнесла это как неопровержимую истину, потому что так считал ее муж.

— Ну как ты можешь так говорить? Это же абсурд!

— Вовсе нет. Твой отец считает, что женщины для этого не подходят.

— Мам, это не правда, клянусь тебе. Вспомни всех великих летчиц.

— А ты вспомни Амелию Эрхарт. Вот прекрасный пример в подтверждение тому, что говорит твой отец. Скорее всего она потеряла направление или просто растерялась. Да еще взяла с собой этого беднягу.

— А может, все произошло по его вине, откуда ты знаешь?

Он был штурманом, а не Эрхарт. И кто знает, может быть, их подбили… — Кэсси охватила тоска. Она понимала, что все эти разговоры бесполезны. Мать безоговорочно верила тому, что говорил ей отец.

— Кэсси, нельзя так себя вести. Мне не следовало позволять тебе болтаться столько времени в аэропорту все эти годы.

Но тебе это так нравилось, и мне казалось, что ты помогаешь отцу. Ты должна выбросить из головы эти глупые бессмысленные мечты, Кэсси. Ты теперь студентка, учишься в колледже. Скоро станешь учительницей. Не можешь же ты к тому же еще и летать…

— Могу! Могу, черт побери! — Кэсси незаметно для себя повысила голос до крика.

В комнату ворвался отец и снова накинулся на нее.

Требовал, чтобы она извинилась перед матерью. Они обе разрыдались. Пэт, взбешенный до последней степени, не знал, что делать.

— Прости меня, мам…

— Да, тебе следует просить прощения! — выкрикнул отец и хлопнул дверью.

Мать вышла вслед за ним. После их ухода Кэсси долго лежала на постели и плакала. Ну как ей разговаривать с родителями?..

Позже приехал Бобби Стронг, но Кэсси к нему не вышла.

Попросила Криса сказать, что у нее очень болит голова. Бобби уехал расстроенный. Оставил ей записку; написал, что уверен: ей скоро станет лучше, и обещал приехать завтра.

Кэсси мрачно смотрела на его послание.

— Завтра… Может быть, еще до завтра я умру. От этого всем только станет легче, — сказала она Крису.

— Успокойся, Кэсс. Все образуется. Они смирятся.

— Нет, никогда. Особенно отец. Он не допускает мысли, что женщины могут летать и вообще способны на что-либо, кроме вязания и кормления детей.

— А что, это не так уж плохо. Как у тебя обстоит дело с вязанием? — поддразнил ее брат.

Кэсси запустила в него тапкой, и он скрылся за дверью.

На следующий день Кэсси немного приободрилась и почувствовала себя лучше. Они с Ником поднялись на «белланке». Он решил пока не брать самолеты ее отца. Кэсси вела машину мастерски, как всегда. Уже одно то, что она в воздухе вместе с Ником, подняло ей настроение. Потом они, как обычно, сидели в кабине грузовика, ели, разговаривали, Кэсси казалась задумчивой, — Не хуже, чем Рикенбекер? Это правда?

— Я уже сказал тебе: забудь об этом. Я соврал только для того, чтобы произвести впечатление на твоего отца.

— Да уж.., впечатление ты произвел. — Она наконец улыбнулась.

Ник облегченно рассмеялся. Она молодец, ничего не скажешь. Рано или поздно они справятся с Пэтом. Не может же он до конца жизни прятать голову под крыло? Или может?

График их занятий практически не изменился. Встречи отменялись лишь в тех случаях, когда Нику приходилось улетать в длительные рейсы с грузами или когда у Кэсси накапливалось много домашних заданий. Однако оба они слишком дорожили этими встречами и старались устраивать свою работу так, чтобы ничто им не мешало. Странно, что Пэт после того бурного разговора ни разу не спросил, продолжают ли они занятия.

В День благодарения Ник, как всегда, приехал к О'Мэлли на обед. Пэт обращался с ними обоими холоднее, чем обычно.

Он все еще не простил ни тому, ни другому их предательства.

Так он это называл. В аэропорту Ник по возможности старался не встречаться с другом. Дома Пэт с самого октября едва обменялся с Кэсси несколькими словами. Обстановка оставалась накаленной. Однако к Рождеству он, казалось, немного успокоился. А когда Бобби в канун Рождества подарил Кэсси обручальное кольцо с маленьким бриллиантом, Пэт окончательно смягчился.