20 лет дипломатической борьбы - Женевьева Табуи

В день отъезда «Панч» помещает очень язвительную статью:

«Нам рассказывают, что французскому посольству стоило большого труда собрать однажды вечером на интимном обеде у французского премьера восемь наиболее видных деятелей нашего правительства… Но французский премьер весь вечер говорил только сам, не обращая внимания на наших министров.

На следующий день мы встретили советника французского посольства, который был весьма мрачно настроен и сказал нам:

– Мы потратили столько труда, чтобы состоялась эта встреча, но, если бы мы пригласили на этот обед только нашего повара, наших трех шоферов и нашего лифтера, результат был бы тот же самый, так как Тардье не задал ни одного вопроса английским министрам и один рассказывал различные истории, не давая им возможности открыть рта».

Куда же делась французская интуиция?

Через некоторое время возобновляет свою работу конференция по разоружению. Каждый придерживается позиций, которые он занимает с 1926 года. Французы полны решимости не приносить в жертву ни одного человека, ни одного корабля, если только не получат новых гарантий безопасности. Итальянцы твердо решили требовать равенства своего флота с французским. Англичане решили не сокращать своего флота, но настаивать на сокращении вооруженных сил других стран. Немцы на этот раз поставили своей целью во что бы то ни стало добиться равенства прав с союзниками.

Американский посол Гибсон говорит Поль-Бонкуру:

– Завтра я от имени президента выдвину новый план разоружения, «план Гувера». Он идет очень далеко. Ознакомьтесь пока что с ним.

Поль-Бонкур вытаращил глаза, когда увидел, что этот план предусматривает ликвидацию всей тяжелой артиллерии, всех танков, всех бронемашин, признавая за Францией только право иметь армию в шестьдесят тысяч человек на сорок миллионов жителей. Однако, следуя «дипломатической тактике», все державы принимают этот план, твердо рассчитывая на то, что Франция его отклонит! Таким образом, французскому правительству не остается ничего иного, как предложить другой план, чтобы выйти из неловкого положения.

Но на этот раз близится развязка. Германия тоже имеет свой план!

В этот день в Женеве Жюль Камбон имел беседу с Поль-Бонкуром. Он удручен.

– Как видно, – говорит Жюль Камбон, – время райских объятий уже прошло. Сколько растерянности и разочарований!

– Бедняга Бриан, быть может, хорошо сделал, что ушел от нас. Он мечтал… но он не знал Германии, и я боюсь, что он думал ее соблазнить. Но Германию не соблазняют, ей навязывают свою волю!

Глава 11. Левый блок и Лозаннская конференция

Претенденты в министры, ванная комната и зубной врач. – Красивый барон фон Папен и новые господа. – Полицейский роман фон Нейрата. – «Конгресс веселится». – Котелок Жермена Мартэна и пируэты канцлера. – Эррио и гасильник. – Фейерверк 8 июля. – Палуба «Минотавра» и новый демарш Шлейхера и фон Папена. – Германия вновь обретает свою свободу.

Париж, пятница 6 мая 1932 года. Елисейский дворец. Национальный траур.

В комнате на первом этаже на скромном ложе покоится президент республики Поль Думер; на его левой щеке красное пятно, отмечающее одну из полученных им ран. В ногах лежат цветы. На лице печать спокойствия. Сумасшедший по фамилии Горгулов[24] выстрелил в него на книжном базаре во время распродажи произведений писателей – ветеранов войны. Г-жа Думер, горестно склонившись у смертного одра, держит в своих руках руку президента.

Париж, утро 8 мая. Эдуард Эррио и левый блок выходят победителями на выборах, нанося таким образом прямой удар политике правых. Андре Тардье, главный противник, побежденный на выборах, восклицает саркастически и в то же время равнодушно:

– Ну что ж, это спорт! В жизни мне случалось проиграть не одну партию в крокет. И в конце концов небольшой «курс лечения» для оппозиции не ведет к смертельному исходу!

Эдуард Эррио с большими неудобствами устроился в двух совсем маленьких комнатках «Отель де Пари», но он сияет:

– Чудесный народ во Франции. Ему всегда можно доверять. У него бывают приступы гнева, но он благороден. Чем больше я живу на свете, тем больше люблю его, – говорит он, принимая некоторых из многочисленных «претендентов в министры», которые заполонили холл отеля, лифты, коридоры, небольшие салоны, телефонные будки и т. д.

Некоторые из них даже стоят на страже у дверей комнаты Эррио. Чтобы избежать встречи с ними, он вынужден через балкон проходить в другие комнаты отеля и оттуда на грузовом лифте спускаться до подвального помещения. Затем он выходит на улицу через потайную дверь.

Конкуренты на министерские должности смотрят друг на друга с забавной подозрительностью. Жермен Мартэн, депутат от центра, известный профессор политической экономии с твердо установившимися консервативными взглядами, выходит из лифта и встречает Пернэ, депутата-радикала от Парижа, с большой бородой, вечного кандидата в министры.

Последний окидывает Жермена Мартэна подозрительным взглядом.

– Скажите, там, наверху, должно быть, много народу?

– О-ля-ля! Чудовищно много. Во всех уголках, даже в ванной комнате.

– Вы преувеличиваете! Что касается меня, то мое посещение естественно, – продолжает Пернэ, – так как вот уже три недели, как я не видел председателя, тогда как вы, как я полагаю, навещаете его очень часто.

И Жермен Мартэн, уже уверенный в том, что получит портфель министра финансов, подтрунивая, отвечает, насмешливо глядя на собеседника своими маленькими, колючими и хитрыми глазками:

– О, у меня все идет хорошо. Единственное, что меня беспокоит, – это то, что мне предстоит проводить мучительные минуты на приемах у зубного врача.

И Пернэ метнул грозный взгляд на своего счастливого соперника. Он понял!

Седьмого июня 1932 года в Бурбонском дворце происходит торжественное заседание. Лидер партии радикалов и радикал-социалистов Эдуард Эррио представляет палате депутатов свое правительство. Он берет на себя обязанности министра иностранных дел, в то время как Поль-Бонкур, Поль Пенлеве и Жорж Лейг становятся министрами национальной обороны,[25] а Жермен Мартэн министром финансов. За доверие правительству было подано триста восемьдесят четыре голоса.

Доминирующим фактором во всем мире является всеобщий упадок экономики. Уже насчитывается более двадцати пяти миллионов безработных (в странах Европы. – Примеч. ред.). Англии угрожает кризис. В Париже Французский банк и казначейство сообщают новому председателю Совета министров тревожные сведения.