#В поисках янтарного счастья - Джейн Бартош

Нам не разрешали играть в подземелье, но в конце лета к обычно закрытым воротам хранилища подъезжали самосвалы с только что собранными на полях овощами, выгружали содержимое кузова в огромные кучи у входа, и солдаты, вооружившись лопатами, мешками, тележками и ящиками, перетаскивали картофель, свеклу, морковь в такие же огромные кучи, только в глубь подземелья. И тогда ворота открывали нараспашку, и солдаты, покрываясь потом и надрываясь от тяжести своей ноши, не замечали кучку ребят, гуськом вбежавших внутрь. Мы, затаив дыхание, обходили владения, представляя себя гномами в подземном царстве. Поговаривали, что из хранилища вела дверь в бомбоубежище, и мы мечтали найти ее.

Иногда мы ходили в служебное здание смотреть индийское кино вместе с солдатами. В зале расставляли стулья полукругом, все рассаживались по местам и несколько часов смотрели на пляски и слушали пение женщин в длинных сари. Мы любили эти фильмы, хоть они и были очень странными и черно-белыми. Желающих посмотреть кино было так много, что нам, детям, не хватало места в зале. Поэтому мы занимали лучшие места перед первым рядом стульев и усаживались на полу. А если нужно было покинуть зал до окончания фильма, мы проползали на коленках вдоль ряда стульев, поворачивали направо и на корточках преодолевали еще пару метров до двери.

Наши родители были очень веселыми и дружелюбными, у нас всегда был полный дом гостей. Входная дверь никогда не запиралась, и друзья забегали ко мне, когда хотели. Если подруга приходила, когда мы обедали, мама ставила на стол еще одну тарелку и наливала ей наваристого борща. Мама всегда болтала с соседками у подъезда, а иногда они занимались какими-то совместными заготовками. Например, закрывали в банки хрен, что занимало весь день. Сначала женщины шли в поле собирать его, потом садились на лавочку на улице и начинали чистить – отрезали листья и складывали корни в таз с водой, тщательно смывали всю землю и соскабливали кожицу такими же движениями, как при чистке моркови. Когда мама начинала тереть хрен на терке, его аромат с ярко выраженным горчичным запахом разливался по улице. После того как вся подготовительная работа была закончена, женщины перемещались каждая на свою кухню, где их дожидались банки, крышки, приправы, – и закрывали хрен в банки.

Каждое воскресенье на заставе был банный день – видимо, так было заведено на всех заставах, где имелись бани. Несмотря на то что у нас в квартире теперь была ванная комната и горячая вода, раз в неделю мы собирали полотенца и одежду в пакет и отправлялись в баню, которую топили солдаты. Как обычно, сначала мылись женщины и дети, потом мужчины. Баня состояла из предбанника, где все переодевались, парилки, душевой и бассейна. Вот там мы могли порезвиться! Вода была холодная, но после душной парной – самое то. После бани мы возвращались домой отдохнувшие и уставшие одновременно. Мама варила нам макароны с сосисками (к этому блюду полагался кетчуп) и разрешала поесть перед телевизором: как раз в это время показывали мультфильмы «Утиные истории», «Мишки Гамми» или «Смурфики» – правда, последние шли на польском канале, но мы понимали, что говорят персонажи.

Иногда родители с другими взрослыми ходили на пикники в беседку на краю леса. Мы знали, что если проехать прямо по дорожке, то упрешься в шлагбаум, где стоит караул с автоматом, охраняет границу с Польшей. Мы обожали пикники – взрослые пели, смеялись, болтали, играли на гитаре, а мы резвились в лесу неподалеку, прибегая, чтобы, обтерев о штаны руку от смолы и земли, схватить кусок сочного шашлыка с хлебом и продолжить погоню или поиски сокровища. Мама очень громко и заливисто смеялась, и я любила этот смех. И звуки гитары очень любила.

Дома мама часто играла нам на фортепиано, стоявшем в нашей с братом комнате, пела веселые детские песенки и исполняла классические произведения Бетховена, Моцарта, Баха. Мне нравилось сидеть на полу и слушать, как мама играет. Обладая прекрасным слухом, она могла играть без нот и подбирать мелодии.

По вечерам мама занималась музыкой с дочками тети Тани, соседки со второго этажа, а я сидела на полу с большой тетрадкой в клеточку и рисовала карандашами. Под звуки фортепиано я переносилась в сказочный лес и встречалась с удивительными животными, которых тут же изображала в своей тетради.

Мама устроилась музыкальным работником в дом культуры, совсем недалеко от нашей заставы, в ближайшей деревне. Иногда она брала меня с собой на работу. Там царила творческая атмосфера: дети пели, рисовали, мастерили всяческие поделки. Мне нравилось рассматривать детские рисунки, висевшие на стенах длинного коридора. А вот выступать на сцене я не любила, тем не менее иногда мы участвовали в каких-то концертах: мама играла на пианино, а я с другими девочками пела.

Мне нравилось, что мои родители такие творческие люди. Несмотря на то что папа пропадал на работе, он любил мастерить. В свободное время он вырезал на длинной доске цветочные узоры; петляющие по деревянной глади, они сплетались в причудливые орнаменты, и из простой неказистой доски рождались удивительной красоты карнизы для штор. Папа покрывал их прозрачным лаком, сзади делал крепления и натягивал леску, чтобы на нее можно было вешать шторы на крючках. Папины карнизы красовались над нашими окнами.

Как-то вечером мы с мамой заглянули в гости к нашей соседке сверху, тете Оле, и ее дочь Кристина похвасталась новеньким учебником английского языка для дошкольников, который мама привезла ей из Польши, чтобы учить английские слова. Я никогда раньше не видела таких книг – в твердой ярко-синей обложке, с крупными цветастыми рисунками на глянцевых страницах… К этим страницам так хотелось прикоснуться! Весь вечер в гостях я не могла забыть об учебнике, мне до ужаса хотелось такой же. Книга настолько меня заворожила, что перед уходом домой я не удержалась и взяла ее с собой.

На следующий день я позвала к себе Юльку – она была такая же сорвиголова, как и я, поддерживала все мои безумные идеи. В нашей дружбе я была фантазером, а Юлька – моим покорным хвостом. Поэтому, когда я предложила ей вырезать картинки из новенького учебника Кристинки, она тут же притащила ножницы, и мы принялись за творчество. Ножницы с легкостью рассекали гладь страниц, освобождая пестрые картинки с машинкой, собакой, домиком. Когда с книгой было покончено, мы спрятали ее в обувную коробку на лестничной клетке, а картинки поделили между собой. Свои я запихнула под