Военная-история-Египта.-Том-2..docx - Всеволод Авдиев

из пехоты.

Ведь в эту эпоху египтяне обладали очень небольшим количеством боевых

колесниц. В

описаниях добычи, захваченной после боя, в те времена всегда на первом

месте ставили

коней и колесницы, что ясно указывает на то значение, которое египтяне

придавали этим

новым для них, чисто азиатским средствам передвижения. Характерно и то, что в надписи

из Джебель-Баркала подчеркнуто число колесниц, которым располагали

сирийские войска

под Мегиддо.

Из Газы египетское войско двинулось на север по направлению к горам

Кармила. В

«Анналах» упоминается местечко Ихем, которое теперь сопоставляется с

Иемма и, как

думает Эд. Мейер, находилось севернее Какона, может быть, на месте [103]

Телль-эль-

Асавира или ес-Самра, у подножья Кармила. Весь путь от Газы до Ихема

протяжением в

120 км египетское войско проделало, как полагает Фолкнер, в семь дней, т.

е,

передвигалось со скоростью 17 км в день. Весьма возможно, что после 17-

дневного

перехода пришлось устроить стоянку в Ихеме, для того чтобы дать отдых

пехоте и в то же

время собрать необходимые сведения о расположении войск противника.

Поэтому только

через пять дней был созван военный совет в Ихеме, о котором довольно

подробно

говорится в «Анналах».

По словам летописца, «год 23-й, 1-й месяц 3-го сезона, 16-й день —

[прибытие] в город

Ихем».17) Очевидно, именно в этот день, находясь приблизительно в 30 км

от Мегиддо в

местечке Ихем, Тутмос III созвал военный совет для решения вопроса о том, по какому

пути следует двинуться дальше, чтобы полностью разбить врага, собравшего

свои

главные силы в Иезреельской равнине, опираясь на сильную крепость

Мегиддо. Рассказ

летописца о военном совете в Ихеме содержит интереснейшие сведения об

уровне

73

развития тактики и стратегии в древнем Египте в те времена, о наличии

военной

информации, об организации военного дела, об учете морального фактора и о

роли самого

Тутмоса III в качестве полководца.

Судя по тексту «Анналов», в которых точно и в то же время образно и

красноречиво

описывается этот военный совет, «приказал [его величество созвать]

совещание с его

храбрыми воинами».18) Очевидно, эта организационная форма «военного

совета» или

«совещания» в те времена уже существовала и даже была обычной. Право

созыва этого

«военного совещания» принадлежало, несомненно, самому царю, который не

только

созывал военный совет, но выступал на нем в качестве главного докладчика

и выносил

окончательное решение. Поэтому вряд ли можно думать, что этот «военный

совет» был

остатком или даже пережитком времени военной демократии, когда вожди

принуждены

были считаться с решениями такого рода советов. Несмотря на то, что

предложение

фараона шло вразрез с предложениями, которые были высказаны воинами на

этом

«военном совете», все же фараон принял свое решение вполне самостоятельно

и все

присутствовавшие с ним согласились. Очевидно, этот «военный совет» был

чисто

военным учреждением, военно-совещательным органом, в который входили лишь

видные

воины-аристократы, назначенные царем. Поэтому этот «военный совет»

находился под

контролем фараона и мог высказывать те или иные соображения по данному

вопросу, но

право вынесения окончательного решения принадлежало лишь фараону как

неограниченному деспоту, обладавшему верховной государственной и в том

числе

военной властью. [104]

Большой интерес представляет речь Тутмоса III на этом военном совете.

Фараон излагает

полученные им сведения о передвижениях вражеских войск и, в кратких

словах, о

намерениях неприятеля дать генеральный бой под стенами Мегиддо. По словам

летописца, царь сказал следующее: ««Этот [презренный] враг [правитель]

Кадета прибыл

и вступил в Мегиддо. Он [там] в этот момент. Он объединил вокруг себя

князей [всех]

стран, подвластных Египту (буквально: «находящихся на воде Египта», т. е.

зависящих от

Египта. — В. А.), вместе [с теми, которые расположены вплоть до] Нахарины

[и состоят из

стран] Хару, Кеду с их лошадьми, их войсками и [их людьми]». И это он

сказал, как

говорят: «Я буду стоять, чтобы [сражаться с его величеством здесь] в

Мегиддо. Скажите

мне, [что в сердцах ваших]?»».19)

Судя по этим словам летописца, египетское главное командование, находясь

в Ихеме, у

подножья горного хребта Кармил, располагало довольно значительными

сведениями

относительно войск противника, его передвижений и намерений. Наиболее

существенным

военно-политическим фактом, который фараон сообщил своим военачальникам, собранным на военный совет в Ихеме, было то, что в Сирии и Палестине

образовался

большой военный союз правителей отдельных областей и городов во главе с

князьями

Кадеша и Мегиддо,20) которые были, очевидно, главными врагами Египта. На

это

указывает и то обстоятельство, что в известном «Перечне стран Верхнего

Речену»,

разгромленных и покоренных Тутмосом III во время первого сирийского

похода, на

первом месте упоминаются Кадеш и Мегиддо, причем особенное значение как в

этой

надписи, так и в других надписях времени Тутмоса III придается тому, что

именно в

Мегиддо были собраны все войска восставших сиро-палестинских городов и

областей,

очевидно, находившихся под начальством князя Кадеша.21)

В словах Тутмоса III на военном совете в Ихеме подчеркнуто важное

сообщение царя о

том, что правитель Кадеша, или, вернее, войска, находившиеся под его

командованием, не

только подошли к Мегиддо, но и вступили в эту крепость. Фараон

определенно указывает

на то, что «он [там] в этот момент». Вместе с ним находились либо в

Мегиддо, либо в его

74

непосредственной близости войска его союзников, правителей Сирии и

Палестины, ранее

подвластных Египту, а теперь восставших против него. В «Анналах» прямо

указано, что

то были князья Сирии (Хару), вплоть до Нахарины, т. е. «страны рек», очевидно, Верхней

Месопотамии, прилегающей к среднему течению Евфрата, где территория

изрезана

множеством рек.22) Данные разведки позволили фараону сообщить совету

военачальников, что в Мегиддо прибыли войска, включая конницу [105] и

обоз

упомянутых князей Сирии и Палестины. Основным намерением неприятеля, по

мнению

Тутмоса III, было дать египетским войскам генеральное сражение под

стенами Мегиддо.

Очевидно, сиро-палестинские князья исподволь подготовились к этой битве, стянув в

Мегиддо значительные военные силы, чувствуя себя уверенно среди

дружественно

расположенного к ним населения и укрепив свой важнейший опорный пункт в

Иезреельской долине — мощную крепость Мегиддо. Возможно, что неприятель

имел

здесь заранее накопленные продовольственные запасы и достаточное боевое

снаряжение и

в случае нужды мог не только выдержать натиск египетской армии, но и

длительную

осаду в самом Мегиддо.

Сообщив совету военачальников все необходимые сведения, фараон предложил

им

высказаться. В ответ на его предложение они «сказали его величеству: «На

что же это

будет похоже идти по этой дороге, которая становится столь узкой? Ведь

пришли [и

сообщили], что враги там стоят [рядом] и их [стало] очень много. Разве не

пойдут лошадь

за спиной лошади, воины и люди равным образом? В то время как наш

авангард туда

придет и будет там сражаться, наш арьергард будет все еще стоять в Аруне

и не будет

сражаться. Но ведь здесь есть еще две [другие] дороги. Одна дорога, —

смотри, она

удобна для всех нас,— она выведет к Таанаку,23) а вот другая [приведет]

на дорогу к

северу от Джефти. И тогда мы придем к северу от Мегиддо. Пусть наш

победоносный

владыка двинется так, как [покажется правильным] сердцу его, но пусть не

заставляет нас

идти по этой [трудной] дороге»».24)

Автор «Анналов» весьма подробно и, на первый взгляд, весьма точно

описывает все

отдельные этапы первого похода Тутмоса III в Сирию. Однако при ближайшем