Мой любимый враг - Рита Навьер

В воскресенье мы с мамой разъезжали по её делам: то на строительный рынок, где она выбирала материалы для ремонта, потому что «каталоги не передают истинный цвет и фактуру». То за продуктами, потому что новая домработница «покупает лежалое». То к каким-то её стародавним знакомым. Освободился только ближе к вечеру, и тут пошла вторая волна сообщений. На это раз с покаяниями.

«Прости, пожалуйста! Мне так неудобно! Ничего не помню, что вчера было. Заглянула в телефон и чуть не умерла… Мне так перед тобой стыдно! Ты на меня не сердишься?»

И в каждом послании – по десятку рыдающих смайлов. Какой-то дурдом…

В конце концов я ответил, что всё нормально, бывает, проехали – чисто, чтоб она отвязалась уже. Диана угомонилась, но ненадолго. В понедельник она снова поджидала меня в фойе и с ходу опять кинулась извиняться.

– Дим, я тебя очень достала, да? В субботу?

И не только в субботу.

– Дим, прости… Мне реально стыдно. Это всё Лабунец! Накачал нас… говорил, коктейль слабенький… Я всю ночь вчера не спала. Ну скажи, что не думаешь про меня плохо, а то я не успокоюсь теперь…

– Да нормально всё, я ж вчера тебе так и написал. Так что успокаивайся скорее.

– Точно не сердишься? Точно-точно? – она кокетливо улыбнулась.

А на четвертом уроке – ну, правда, он и скучный был до невозможности, словно биологичка решила всех усыпить – я поймал себя на том, что постоянно проверяю время и прикидываю, сколько осталось до перемены. Выходило это у меня как-то непроизвольно. Можно, конечно, было убеждать себя, что это от скуки, но… я вдруг понял, что мне хочется в столовую. Не есть, разумеется.

Но она на обед не пришла. В смысле, Ларионова. Её класс сидел на месте, а её не было. Неожиданно для себя самого меня это слегка раздосадовало. Я даже не знаю, почему вообще ждал, что она там будет. И уж тем более недоумевал, с чего вдруг это подпортило мне настроение, но высиживать здесь и дальше вместе со всеми смысла не видел.

Тарелку с нетронутой едой я отнёс в окошко и пошёл на выход. И… с ней столкнулся в дверях. На секунду мы встретились взглядами, хотя, нет, по ощущениям тоже столкнулись, причем с разлёту. И это всё произошло так быстро и неожиданно, что у меня екнуло в животе. И она как будто смутилась немного. Обошла меня и направилась к столу. А я не удержался и оглянулся…

Следующим был английский, и с Дианой мы, по счастью, оказались в разных группах. Англичанка, молодая, но с довольно неплохим произношением, сразу же обратилась ко мне:

– I'm guessing you're a new bloke. So, let's get to know. Well, then, say something about you…

(Я так понимаю, ты – новенький. Тогда давай знакомиться. Ну, расскажи-ка нам что-нибудь о себе).

Я выдал несколько общих фраз, она улыбнулась и… как пошла меня атаковать вопросами, стараясь при этом использовать фразовые глаголы, идиомы, конструкции посложнее. Понятно, что она просто проверяет мой уровень, но как же я не люблю, когда так настырно выспрашивают о личном. Впрочем, она, похоже, осталась довольна. Во всяком случае в конце нашего диалога объявила, что я молодец и влепила «отлично».

Шестым-седьмым уроком в расписании стояла задвоенная физкультура. Девчонки занимались в спортзале. А наш физрук, он уже вернулся с соревнований, отправил нас на стадион, где гонял нещадно до последней минуты. Пришлось потом вместе с другими парнями принимать душ в раздевалке. Там же были и пацаны из 11 «Б». Наши с ними и на стадионе переругивались, а в душе так и вовсе чуть до потасовки дело не дошло. А, может, и дошло, но я уже свалил. Меня, правда, наши пытались тормознуть и тоже вовлечь. Но я отмахнулся:

– Нет, без меня. Я в войнушку в первом классе перестал играть.

Может, они обиделись, не знаю, мне в общем-то, все равно. Да и после стадиона домой хотелось немедленно. Но в фойе меня выловила Диана, словно караулила, да ещё так не вовремя…

Минуту назад, когда я спускался по центральной лестнице, увидел какую-то заварушку внизу. Да, и там тоже. Подумал ещё: здесь обострение у всех сезонное или что? Хотел пройти мимо, но, оказалось, это Таня Ларионова выясняла отношения со своими одноклассницами. И галдёж стоял как на базаре.

Вообще-то я всего такого не любитель. Подобные зрелища меня не захватывают. Но тут поймал себя на том, что вглядываюсь и даже вслушиваюсь в их спор. Наверное, опять её жалко стало. Она так отчаянно что-то кому-то доказывала, чуть ли не плакала, но её и слушать не хотели. В конце концов она, похоже, разозлилась и крикнула:

– Да и пошли вы, туп… – Она вскинула глаза, и мы на пару секунд пересеклись взглядами.

Почти сразу она отвернулась и не стала договаривать, оборвавшись на полуслове. Но я откуда-то знал, что она не просто случайно мазнула по мне взглядом, как по всем остальным, кто тоже спускался сейчас с лестницы и попал в поле зрения. Она меня именно увидела. И увидела именно меня. Ещё и замолчала так, словно не хотела при мне продолжать разборки.

И пусть она отвернулась, пусть больше не смотрела в мою сторону, ощущение было такое, словно она все равно меня видит. Объяснить это невозможно. Просто чувствовалось и всё.

Впрочем, остальные девчонки из их класса, обернувшись и заметив меня, тоже прекратили кричать. И тут сзади ко мне подбежала Красовская, потянула за рукав.

– Дим! Дима! – окликнула она.

Я развернулся, посмотрел на неё молча. Спросить нормально, что ей нужно, уже сил, если честно, не хватало.

– Ты никуда не спешишь? А то я позвать тебя хотела…

Готов был дать руку на отсечение, Таня Ларионова нас слушала и её одноклассницы – тоже. Потом Таня оттолкнула одну из девчонок и устремилась на выход.

– Ты куда, Ларионова? Мы ещё не договорили!

Она, не оборачиваясь, вскинула правую руку с поднятым кверху средним пальцем. Фак, короче, показала одноклассницам своим. Те сразу закипели.

– Вот же наглая сучка! – процедила блондинка.