Твой демон зла. Ошибка - Сергей Волков

– В целом мы с вами со своей задачей справились неплохо. Сотрудники института эвакуированы быстро и без потерь. На сегодня всем отдыхать, завтра в восемь встретимся в управлении. Всё, все свободны, автобус отвезет вас в Москву…

Народ зашумел, вставая, залязгало оружие, и тут общий гомон прорезал голос Урусова, в лучших традициях проскрежетавший:

– А вас, Воронцов, я попрошу задержаться.

Я, оставшись в комнате один на один с Урусовым, сел в кресло и тоже закурил. Полковник посмотрел мне прямо в глаза, о чем-то напряженно размышляя, словно бы взвешивая «за» и «против», потом решительно тряхнул седыми кудрями:

– Вам, Сергей Степанович, особое, эксклюзивное, так сказать, большое спасибо. Вы тоже свободны…, ну, скажем, до среды будущей недели. Если вы понадобитесь нам раньше, мы вас вызовем. Сидите дома, отдыхайте, за своего подопечного не беспокойтесь, тут он в полной безопасности. Вы человек гражданский, поэтому прошу вас отдельно – о всех событиях сегодняшнего дня – молчок. Ваши услуги снова понадобятся нам тогда, когда мы будем уверены, что ситуация вокруг института нормализовалась, и сотрудники могут вернуться на свои рабочие места. Всего вам доброго, идите в автобус, вас ждут.

Ткнув недокуренной сигаретой в пепельницу, я замялся:

– А что случилось? Могу я хотя бы эту информацию… получить?

Урусов помолчал, потом сказал:

– Когда была засечена работа сканера, ребята из опергруппы бросились ловить «читателей». Пришлось прочесывать весь дом, и в подвале они столкнулись и были вынуждены вступить в перестрелку с тремя неизвестными, которые извлекали из тайника оружие и взрывчатку. Возможно, мы переоценили опасность, но… Береженого Бог бережет, а небереженого… ну, сами знаете. В общем, я предложил, а директор НИИ согласился, что лучше будет эвакуировать сотрудников. Вот и все, пока. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

Я кивнул.

– Ну, тогда, до свидания, идите, автобус ждет.

В тот день я пришел домой достаточно поздно – оказалось, что с Расщупкиным мы живем на соседних станциях метро, и Николай согласился попить пивка после трудного дня в небольшом полуподвальном барчике с озорным названием «Глубокая глотка».

Мы взяли по четыре кружки пива, вареных креветок, и уселись в углу, в стороне от стойки, за небольшим, стилизованным под пивную бочку, столиком. Я сразу же, залпом выпил всю кружки, разделал креветку, пожевал, поймал на себе внимательный взгляд «оо-шника».

– Что, Серега, перенервничал? – спросил тот, закуривая.

– Есть маленько. – кивнул я, берясь за вторую кружки – пиво, светлое и ароматное, пьянило слабо, и это было даже хорошо, чувствовалось – начни я сейчас пить по серьезному, напился бы быстро, и что называется, «до соплей».

– Зря они это все затеяли, с эвакуацией. – продолжал между тем Расщупкин: – Если у тех гадов даже «гэбэшные» лазерные сканеры есть, а это аппаратура, уровень доступа к которой очень высокий, я например, не имел права на получение сканера для оперативной работы, так вот, я думаю, что они найдут эвакуированных ученых в два счета. Ты понимаешь мою мысль?

Понимал ли я? Конечно, понимал… Я молча кивнул, тоже закурил, посмотрел на тусклую лампочку висящей над столом бра, и осторожно спросил:

– Коля, а у вас, ну, в вашем отделе, я хочу сказать, вообще-то хоть какие-то версии есть на счет того, кто это, и зачем они все это делают? Вы-то должны что-нибудь понимать – все же Урусов в основном набрал в отдел только «своих».

Расщупкин усмехнулся:

– Понимаешь, Серега… Версий масса, да только это все – «пустышки». Я могу точно сказать только, что это, во-первых, не иностранные разведки, во-вторых, не криминал, и в третьих, не инопланетяне и прочая чертовщина.

– Что же остается? – ошалело спросил я: – Я не инопланетян имею в виду, а эти, разведки и криминал. Если не они, тогда кто?

– Дед Пихто! Что ты меня спрашиваешь. Я же сказал – хрен его знает… – Николай выглядел раздраженным, и я подумал, что они все там, в «ОО», уже, наверное, «голову сломали», пытаясь разгадать эту загадку.

Однако я решил вытянуть из приятеля все сведения, и поэтому задал следующий вопрос:

– Ну, а сам-то ты склоняешься к какой-нибудь мысли?

– Склоняюсь! – быстро сказал Расщупкин, взял свою пустую кружку, подхватил мою, тоже пустую, и ушел за пивом. Вернулся он минут через пять, сел, сделал длинный глоток и продолжил, словно бы и не уходил:

– Я склоняюсь вот к чему: кому-то очень нужно для достижения своих, непонятных мне пока целей заполучить реализованный в металле и программном обеспечении проект, над которым сейчас работает институт. Или не весь проект, а по крайней мере его часть.

– А почему обязательно – «непонятных»? – удивился я.

– А ты что, хорошо понимаешь, для чего можно использовать нейродешифраторы? – в свою очередь удивился Расщупкин, потом вдруг спохватился: – А, так ты же ничего не знаешь…

Я оживился, ухватил Николая за рукав:

– Колька, расскажи! А то я, как слепой кутенок…

Расщупкин отпил из кружки, посмотрел на меня, покачал головой, потом сказал:

– В шестидесятые годы в Северном Казахстане проводились опыты по дистанционному воздействию на человеческий мозг… Тогда ничего не получилось, физики действовали практически на ощупь, и кроме нескольких десятков несчастных, случайно пострадавших от этих опытов, и оставшихся инвалидами на всю жизнь – они стали постоянными пациентами психиатрических клиник с диагнозом «органическое повреждение центральной нервной системы», никакого результата получено не было. В семидесятые для борьбы с диссидентами КГБ использовало кое-какую аппаратуру, с помощью которой можно было организовать так называемый «Гулаг на дому»… Это все были, так сказать, попытки внедриться в мозг, понять, какие процессы в нем происходят, а в идеале – воздействовать на него, заставить человека подчиниться своей воле. Над этой задачей бьются научники во всем мире…

Расщупкин вдруг словно очнулся, решительно отставил недопитую кружку, хлопнул ладонью по столу:

– Извини, Серега, больше я не могу тебе сказать. Я и так чуть было не нарушил подписку о неразглашении, хотя и знаю совсем немного… В общем, извини, не могу.

Внимательно посмотрев в глаза Расщупкина, я понял – действительно не может. И не скажет.

Мы посидели еще немного, поговорили о всякой ерунде. Какая-то отчужденность, возникшая было, исчезла, но неприятный осадок у меня остался.

Допив третьи кружки, поболтав о всякой ерунде, мы распрощались и отправились по домам. Катя, не совсем остывшая от вчерашней размолвки, встретила меня холодно, а когда заметила, что ее дражайший супруг еще и «принявши», вообще поджала губы и ушла из кухни в комнату.

Не стал я ей ничего говорить… Женщины – существа загадочные и хрупкие, как каленое стекло. Чуть нажмешь сильнее, чем надо – и бздынь! Вяло пожевал макароны с тертым сыром, приготовленные женой, я попил чаю, помыл посуду, выключил на кухне свет, а в комнате, уже раздевшись, сухо сказал:

– На моего клиента сегодня ночью было совершено покушение, к счастью, неудачное. Я безумно устал за день, и мне очень неприятно, что ты сердишься на меня.

Катя промолчала, отвернувшись к стене, только вздохнула. Я тоже больше ничего не стал говорить, лег, и почти мгновенно уснул. Завтра я был свободен, и решил повидаться с Борисом, поговорить, отвести после всех этих секретов и непонятных событий душу…

Глава восьмая

Борис знал обо мне все. Знал даже то, чего я не рассказывал ни Кате, ни своему начальству из «Залпа», ни кому другому. И вообще, в своей жизни более порядочного и честного человека, чем Борька, я не встречал…

С тех пор, как я начал работать в НИИЭАП, мы почти не виделись, но связь поддерживали, благо фирма, в которой он теперь работал водителем, купила Борису мобильник, и разыскать его днем я мог без особых проблем.

Проснулся я непривычно поздно, почти в одиннадцать. Не смотря на то, что я прекрасно отдохнул и выспался, настроение по-прежнему было отвратительным. Проблемы с работой, размолвка с женой – все это меня угнетало, и угнетало здорово, до зубовного скрежета. Ну просто серая полоса какая-то пошла!..

Я встал, заправил постель, умылся и отправился завтракать. На кухне меня ждала неожиданность – на плите в сковородке я нашел жаренные куриные окорочка с рисом, любимое мое, надо сказать, блюдо, а на столе – записку от Кати: «Сережа, не переживай, все хорошо. Обязательно поешь, если будет время, купи хлеба, а если будет желание, приезжай встречать меня после работы, как обычно. Не скучай. Целую, люблю, Катя».

Прочитав послание, я улыбнулся, представив себе, как Катя специально встает пораньше, чтобы приготовить мне еду, и почувствовал, как где-то внутри словно бы что-то, сжатое и напряженное, отпустило, расслабилось, образовав приятную теплоту. «Хорошо все же, когда тебя любят», – подумал я, зажигая газ и ставя сковородку на огонь.