Слизни - Шон Хатсон

Может, он действительно в нее влюбился?

Донна отхлебнула из стакана и посмотрела на часы. Всего лишь десять. Родители вернутся часов через пять. У нее с Кливом уйма времени. Она наблюдала, как он поднимается, чтобы перевернуть пластинку. Через секунду комнату опять наполнили громкие звуки барабана и бас-гитары. Слишком громкие. Она сделала ему знак уменьшить звук, что он и выполнил.

В отличие от Клива Донна училась в школе на все "А". Она знала, что ее будущее уже определено родителями, и сама она мало что может в этом переменить. После школы будет университет, затем, видимо, работа в сфере дизайна. В школе она изучала дизайн и собиралась в университете получить степень. Хотя Донна как будто сама выбрала эту профессию, она чувствовала, что за нее все решали, ею манипулировали. Университет нужен был ее родителям больше, чем ей самой. Она представляла себе, как они говорят в своем клубе за ленчем:

— О да, наша дочь учится в университете.

Через нее они осуществляли все, чего сами не смогли достичь в жизни.

И, конечно, она никогда не сделает ничего, что может — ранить их родительские чувства или уменьшить ее собственные шансы на успех. Но иногда у нее, возникало сумасшедшее чувство послать все к черту и немедленно бросить школу.

Клив был единственным человеком, занимавшим ее мысли. Она не могла не считаться с чувствами родителей по отношению к нему, но уступать им не собиралась.

Не имеет значения, сколько раз отец говорил ей, что больше она не увидит этого молодого человека. Эту неотесанную деревенщину — любимая характеристика Клива в устах ее отца. Она всегда находила новые возможности для встречи с ним. В своем роде она оказалась в ловушке. Она привыкла к своему образу жизни так же, как Клив привык к своему. Оба знали, что ждет их в будущем. Он — потому что не мог найти работу. Она — потому что должна была осуществить родительские надежды. Похоже, для них не было никакого выхода.

Я не заключенный, я свободный человек.

Я живу так, как я хочу.

Пусть тебя не волнует мое прошлое,

Я знаю, к чему я стремлюсь… –

пел певец на пластинке, и его слова казались Донне очень подходящими. Она проглотила остатки того, что было у нее в стакане, и поднялась.

— Пошли, — сказала она, улыбаясь и показывая рукой наверх. В ту же секунду Клив вскочил на ноги. Смеясь, они преодолели ступеньки и направились к комнате Донны.

Первая дюжина слизней переползала через подоконник. Их стебельки с глазами двигались бесшумно в ночной темноте. Внизу собрались еще сотни — бесформенное черное пятно возле стены. Новые полчища слизней ползли через аккуратный садик Джеймса Мосса — все в одном направлении.

Двигаясь так быстро, как позволяли их бесформенные тела, слизни заползали в дренажные канавы и дальше в трубы, а потом по трубам поднимались по стенам дома, где и скапливались в желобах, идущих вдоль окон дома.

Они наполнили трубы, потом переполнили их, как черный дождь. Затем они медленно ползли по кирпичной стене, пока не добирались до окон спальни, которые смотрели в сад. Они переползали через подоконник и падали на пол спальни. Там было темно и тихо, только легкий ночной ветерок нарушал спокойствие, шелестя занавесками. Слизни постепенно затопляли пол спальни.

Дойдя до второго этажа, Клив и Донна остановились и жарко поцеловались, его жадные руки опять искали ее грудь, но она оттолкнула его и погрозила пальцем.

— Подожди! — хихикнула она.

Клив пересек площадку и подошел к плотно закрытой двери.

— Не та комната, идиот, — хихикнула Донна.

— Я знаю. Это спальня твоих родителей?

Донна первой вошла в спальню родителей и зажгла свет. Клив вошел за ней, его грубые туфли оставляли вмятины на мягком, толстом ковре. Казалось, вся комната была белой. Потолок, стены, шкафы для одежды, ночные столики. Даже покрывала на кровати были белыми. Пахло лавандой, и Клив, наморщив нос, выругался. Потом он подошел к одной из белых кроватей, на которой валялись огромные панталоны.

— Кто это носит? Твоя мама или твой чертов папочка?

Донна только хихикнула, подошла к огромному, занимающему половину комнаты платяному шкафу и стала рассматривать себя в огромное зеркало.

— Зеркало? Они рассматривают еще себя в зеркалах? Удивительно, что они не сделали себе еще и зеркало на потолке!

Прыгнув с разбега на кровать, он улегся, подложив руки под голову:

— Как удобно! Давай этим займемся здесь!

— Перестань. Пойдем отсюда, а то они сразу поймут, что ты здесь побывал, — хихикала Донна.

Она подошла ближе, и Клив протянул руку, чтобы ее схватить, но Донна увернулась, и он свалился на пол. Смеясь, Донна подскочила к двери, выключила свет и побежала в свою комнату.

— Ах ты сука! — закричал Клив и бросился за ней.

Он успел поймать ее в тот момент, когда она добежала до дверей своей комнаты, и оба ударились о косяк, смеясь как идиоты. Дверь распахнулась. Донна повернула выключатель, но свет не загорелся.

— Чертова лампочка, — сказала она, поворачивая еще раз выключатель.

В комнате было абсолютно темно, только сбоку падал свет из коридора. Клив закрыл дверь и запер изнутри на ключ.

— Кому сейчас нужен свет, — сказал он, отбросив ключ куда-то в угол.

Хихикнув, Донна прижала его к себе. В темноте они стали раздевать друг друга, и вскоре их обнаженные тела уже лежали рядом на кровати.

Легкий бриз шевелил занавески, и никто из них не заметил следов слизи на подоконниках.

Они наслаждались близостью друг друга, невидимыми в темноте ласками, касаниями. Донна чувствовала руки Клива на своей груди, потом они спустились ниже, к ногам. Она сама направила его пульсирующий орган в себя, вскрикнув от наслаждения, когда он вошел внутрь, и обвила его тело ногами, усилив глубину его проникновения и всем телом помогая его ритмичным движениям. Их стоны и крики становились все громче, по мере того как нарастала их страсть.

И ни один из них не слышал низких сосущих звуков невидимого в темноте живого моря слизней, волнами надвигающихся со всех сторон.

А сверху со стен безразлично смотрели в темноту многочисленные поп-звезды, равнодушные к черным ордам, которые окружали постель, влекомые запахом человеческой плоти.

Донна опускала и поднимала свои бедра, пока не почувствовала, как пришел оргазм. Она испытала легкое разочарование, когда Клив вышел из нее. Но разочарование прошло, когда он сполз к ее ногам и его голова оказалась на уровне ее бедер.

Она застонала от удовольствия, почувствовав, как его язык трогает ее внутри.