Двойная метка. Право на невинность - Анна Сафина

Я чувствовала нотки напряжения в его голосе, недовольство чужим вниманием. Мы остановились посреди дорожки, бета повернул меня лицом к себе.

– Они пялятся и осуждают, – прохрипела, а затем почувствовала, как сзади ко мне прижалось могучее тело Раниля, жар которого ощущался даже через одежду.

– Они – никто, Алайна, – прошептал рыжеволосый мне на ухо, подул, вызывая мурашки, а затем добавил, отчего по моему телу разлилось тепло спокойствия. – Ты – жена двух волков из правящей династии, рыжеволосых. Ты выше них по положению и не должна стыдиться ничего из того, что естественно.

– Тройной союз – это неестественно, – парировала, не скрывая в голосе отчаяния.

Мне не нравилось быть подопытной зверушкой и объектом насмешек и издевательств. Хватало и моего происхождения, человеческой крови в моих венах, что никогда не позволит мне встать вровень с чистокровными. Это клеймо на всю жизнь. И добавлять к этому нелицеприятному факту еще и отступ от многовековых традиций я не хотела.

– От тебя это не зависело, – снова будто прочитал мои мысли Самир, поглаживая большим пальцем ямочку на моем подбородке. – Воспринимай это нашей фишкой. Все эти самки, которые прожигают тебя взглядами, просто завидуют твоей судьбе, волчонок.

– А мужчины… – зарычал сзади Раниль. – Просто будущие смертники.

И в этот момент я увидела, как от взгляда моих мужчин отшатнулись другие, опустили покорно взгляды, подставляя шеи. От двух рыжеволосых стали исходить волны звериной агрессии, защиты своей территории.

Во мне истлела пеплом неуверенность, я уже сама подняла подбородок выше, понимая, что отныне должна соответствовать. Вот только в горле образовался ком из-за правды, от которой не скрыться. Мужчины не поймут то, что видно сейчас мне. Всё это временно. Как только я останусь одна, без их защиты, разведенная, меня растерзают на куски за то, что посмела быть выше, отличаться.

– Идем, лапочка, – прорычал утробно Самир и положил свою лапищу на мою поясницу.

В этот момент они с Ранилем были удивительно солидарны друг с другом. Этому я не удивилась, ведь сейчас для них угрозой были все остальные самцы, а я – трофей, который они всеми силами защищают от чужих посягательств. Хм.

По моим губам скользнула усмешка. А это интересно.

Глава 23. Новый виток порока

Я стояла у зеркала и любовалась красотой платья. Открытые плечи, провокационный вырез у бедра, всё кричало о сексуальности и подчеркивало изгибы моего тела.

– Голубой тебе к лицу, – ласково сделал мне комплимент сидящий в кресле Самир.

Я глянула на него в отражении зеркала, его взгляд облизывал мои бедра, которые были обтянуты шелком.

– Примерь еще красное, Айна, – внезапно привлек к себе внимание Раниль, сидящий на соседнем кресле.

Их разделял только журнальный столик, на котором стояли две чашки с горячим чаем. Никто из них так и не притронулся, не сделал даже глотка, настолько они были увлечены моим видом.

– Не кажется, что слишком провокационно? – спросила с сомнением, глядя в зеркало на свою беззащитную лебединую шею.

В этом наряде я ощущала себя неуютно, словно яркая жертва для грозных волков. Осталось только прикрепить бантик для пущего эффекта.

– В самый раз, лапочка, – прохрипел Волкодав, чуть подался вперед, жадно обводя своим взглядом. – А теперь давай перейдем к примерке платья для раута.

– Нет, давай еще красное глянем, мне кажется, в самый раз будет. Люблю алый цвет, – по губам Волкова скользнула дерзкая ухмылка.

Я же обернулась к ним лицом и приложила ладони к груди, стараясь унять бешено колотящееся сердце. С тревогой посмотрела на панорамные окна модной лавки, но там никого. Страх, что с той стороны витрины на меня будут смотреть посторонние, за всё это время меня не покидал.

– Как это, для раута? – спросила с недоумением. – А что я мерила последние полчаса?

Мужчины переглянулись и рассмеялись странным смехом, по-мужски похабным. Видимо, обескураженность слишком явно была написана на моем лице.

– Надевай красное, лапочка, разговоры говорить после будем, дай полюбоваться своей женой, – оскалился Раниль, и больше они мой вопрос никак не прокомментировали.

Уставились своими пошлыми масляными взглядами, ждали моего дефиле. Я вынужденно подчинилась и пошла в примерочную. Благо, что не заставили переодеваться при открытой шторке, тогда бы я точно сгорела со стыда.

– Платья мадам Дюссоль вам удивительно идут, будто шили прямо на вас, – приветливо улыбнулась девушка-продавец, по виду полукровка.

Это большая редкость, когда мы работаем. Такое возможно только с разрешения отца, под его личную ответственность. Все заработанное официально уходит ему, и уже он сам решает, какая сумма положена дочери. Так и я работала, но только на своего отца, в его компании.

– Они очень красивые, – ответила я с придыханием, ни капли не слукавив.

Мне казалось, что я таких утонченных платьев не достойна, вот только вслух этого произносить не стала. Мои мужчины не одобрят подобного уничижения с моей стороны. Это я уже поняла.

Прикрыв шторку, я осталась наедине с собой, хлопнула себя пару раз по горящим щекам. Надела красное платье с полуоткрытыми плечами, затем дрожащими руками отодвинула ткань и сделала шаг вперед. Под взгляды мужчин.

– Заверните. Это мы обязательно берем, – хриплым голосом сказал потерявший было дар речи Раниль, сглотнул, отчего его кадык дернулся.

А вот Самир и вовсе молчал, только стиснутые челюсти и сведенные брови говорили о его напряжении. Я кинула мимолетный взгляд на его ширинку и зарделась. Пожалуй, внушительная выпуклость была лучшим комплиментом моему виду.

В этот момент я отвлеклась на мельтешение за окном. Там стояло двое мужчин и, не скрываясь, откровенно рассматривали меня. Я отшатнулась, прикрывая плечи руками, и это не укрылось от глаз моих мужчин.

Они оба привстали, обернулись и напряглись. Переглянулись, а затем Самир направился к двери. Я бы хотела видеть, что будет дальше, но обзор мне перегородила мощная фигура Раниля.

– Девушка, принесите ваше лучшее нижнее белье, – посмотрел на продавщицу, которая споро скользнула в подсобку, и мы остались наедине.

Раниль заправил прядь моих волос за ухо, улыбнулся обольстительно и прошептал мне обещание, отвлекая от всего остального:

– Сейчас купим тебе ажурные трусики, и вечером, после раута, я сорву их зубами, сладкая, – клацнул, намекая, что ждет-не дождется этого момента.

Сзади него послышался приглушенный шум, словно кто-то упал на асфальт, глухие рыки то ли боли, то ли страха. Я попыталась вытянуть голову, чтобы посмотреть, но Раниль надвинулся на меня, вплотную прижимая к балке примерочной. Наши тела соприкоснулись, заставляя меня дышать чаще, а сердце стучать громче. Сглотнула, чувствуя, как между ног ноет, желая совокупления.