Секреты женщин Ренессанса - Эдуард Фукс

Стремление сделать талию пошире привело к так называемому Wulstenrock (юбка-подушка, юбка-валик. – Ред.). Путем обматывания талии широкими, порой весившими 25 фунтов Wulsten, получившими название «жир» (Speck), формы тела приобретали колоссальный размер. Женщины казались толстыми, как «пекари», по выражению проповедника Гейлера из Кайзерсберга. Вместе с тем женщины производили такое впечатление, будто они беременны, что также соответствовало, как выше указано, тенденции века, его преклонению перед зрелостью. Это впечатление еще усиливалось благодаря тому, что женщины ходили в башмаках без каблуков, что заставляло их откидывать назад верхнюю часть тела, так что живот выступал поневоле вперед.

Демонстративное подчеркивание груди достигалось при помощи корсажа, а в случае его недостаточности – при помощи набивания ватой. Уже эпоха Ренессанса, как и античный мир, знала искусственную грудь. Женщины во что бы то ни стало хотели казаться полными, отличаться пышными формами. Грудь старались прежде всего искусственно поднять вверх. «Существующий уже в продолжение столетий обычай носить корсеты имел своим назначением не столько скрыть грудь (какова была тенденция Средних веков: не иметь груди отвечало аскетическому мировоззрению. – Э. Ф.), сколько, напротив, позволить ей тем яснее выступить вперед над все ниже опускавшимся верхним краем платья» (С. Н. Stratz. «Frauenkleidung» – Штратц. «Женская одежда». – Ред.).

Но этого мало. Стали все больше стремиться к тому, чтобы убедить всех в красоте своих форм, в том, что являешься живым воплощением господствовавшего идеала красоты, и, чтобы в этом не было сомнения, тенденция века шла все категоричнее навстречу к декольтированию, к самому смелому обнажению груди. А в силу исторической ситуации века эта тенденция редко встречала на своем пути значительные препятствия.

Эпоха Ренессанса отличалась не только чувственностью. Так как речь идет о победе восходящего класса, то она не знала ни лицемерной стыдливости, ни страха, а смело и безбоязненно доводила все свои намерения до крайнего предела. Эта прямолинейность в свою очередь приводила к тем особенностям, благодаря которым моды Ренессанса кажутся нам подчас такими чудовищными, причем эти особенности характеризуют одинаково как мужские, так и женские моды. «Я превосходнейшим образом создан для любви», – говорил мужчина женщине при помощи своего костюма. «Я достойный предмет твоей силы», – отвечала она ему не менее ясно при помощи своей одежды. А как предложение, так и ответ отличались в эпоху Ренессанса одинаковой смелостью.

Начнем с женской моды.

Проблема эротического воздействия разрешалась здесь, как уже сказано, смелым обнажением груди. Ренессанс придерживался того взгляда, что «обнаженная женщина красивее одетой в пурпур». Так как нельзя было всегда быть обнаженной, то показывали по крайней мере как можно больше ту часть, которая всегда считалась высшей красотой женщины и всегда поэтому обнаруживалась при помощи моды, а именно грудь. Обнажение груди не только не считалось пороком, а, напротив, было частью всеобщего культа красоты, так как служило выражением чувственных порывов эпохи. Все женщины, одаренные красивой грудью, более или менее декольтировали свою грудь. Даже немолодые уже женщины стремились как можно дольше вызывать иллюзии полной и пышной груди. Чем более одарена была женщина от природы в этом отношении, тем более расточительной была она. В отличие от других эпох, в период Ренессанса женщины декольтировались не только в бальной зале, но и дома, на улице и даже в церкви. Особенно щедры в этом отношении были они в праздничные дни. Эпоха Ренессанса ясно показывает, что не климат, а общественное бытие определяет моды, что климат создает во всяком случае только количественные, а не качественные отличия, в том смысле, что, например, более жаркие страны предпочитают более легкие ткани. Так как на севере действовали те же экономические причины, как и на юге, то северянки декольтировались так же сильно, как и южанки. Фламандка и швейцарка обнажали свою грудь не менее, чем француженка, венецианка и римлянка.

Только классовое деление проводило здесь грани. Господствующие классы, у которых женщина считалась главным предметом роскоши, доводили декольте до последней крайности. При испанском и французском дворах часто платье дамы было сзади и спереди раскрыто почти до пояса, так что не только грудь, но и почти вся верхняя часть тела была обнажена. Придворный поэт Клеман Маро говорит в одном из своих стихотворений: «Когда я вижу Варвару в праздничном костюме, который доходит ей только до живота, то она производит на меня впечатление хорошо отшлифованного алмаза, играющего постоянно своими лучами. Жанна, напротив, закутана с ног до головы. Когда я вижу ее в простом платье, я говорю себе: „Ты не откровенна. Серая ткань, облегающая твои члены, – пепел, покрывающий вечно пылающий огонь“».

Чтобы лучше обратить внимание на красоту груди, на ее наиболее ценные достоинства – упругость и пышность, женщины порой украшали ореолы алмазными кольцами и шапочками и обе груди соединялись золотыми цепочками, отягченными крестами и драгоценностями. Екатерина Медичи придумала для своих придворных дам моду, обращавшую на грудь внимание тем, что в верхней части платья справа и слева были сделаны два круглых выреза, обнаруживавших только груди, но зато целиком и обыкновенно обнаженными, или тем, что груди искусственно воспроизводились внешним образом. Аналогичная мода, в силу которой обнаруживались только грудь и лицо, царила и в других местах. Там, где обычай требовал, чтобы благородные дамы переходили улицу только под шалью или в маске, как в Венеции, они, правда, скрывали лицо, но зато тем щедрее выставляли напоказ грудь.

В среде бюргерства и городского дворянства женщины не декольтировались так сильно, как при дворах абсолютных государей. Только проститутки подражали этой моде, и им часто позволялось выходить на улицу с совершенно обнаженной грудью, во всяком случае, они имели полное право появляться в таком виде дома и на празднествах. Но и мещанки декольтировались очень заметно. Существовало несколько мод среди бюргерства, позволявших так глубоко вырезать платье, что видны были даже ореолы грудей. Такую моду можно проследить по рисункам Гольбейна и Дюрера. В одном описании костюмов, относящемся к началу XV века, говорится: «Богатые девицы надевают платье с вырезом спереди и сзади, так что груди и спина почти обнажены».

В Лимбургской хронике, также относящейся к XV веку, говорится: «А женщины носят широкие вырезы, так что видна половина груди».

К тому же корсаж так подпирал грудь вверх, что достаточно было малейшего движения женщины, чтобы грудь выходила из платья. Женщины, одаренные от природы красивой грудью, несомненно, не упускали случая доставлять мужчинам такое зрелище. Это совершенно естественная логика подобных мод. Каждая тенденция стремится достигнуть своей границы, осуществить все свои возможности. И что это не наша произвольная комбинация, доказывается многочисленными литературными документами, распространенными поговорками и т. д.

Мурнер, например, следующим образом описывает утонченные приемы женщин:

«Женщины совершенно забыли стыд. Так пали низко нравы. В наготе они полагают теперь красоту. Вся их спина видна, и они мастерски умеют показывать грудь, подпертую корсетом. Чтобы она не задохнулась в платье, они обнажают половину ее, так думают они привлечь глупцов. „Оставьте! Что это такое? – говорит женщина, когда мужчина касается ее груди. – Какой вы злой! Клянусь честью, я ни разу еще не видала такого дерзкого человека!“ Она защищается против мужчины так, как осел, со спины которого упал мешок. Тайком подносит она руку к груди, и вся она выпадает из платья».

Щедрость в этом отношении женщин некоторых городов вошла в поговорку. О флорентийках говорили: «Они охотно показывают свою пышную грудь». В 48-й главе своего трактата «De sacerdotum et monachorum carnalium abominatione»[15] Гус пишет: «Женщины делают в своих платьях около шеи такой большой вырез, что каждый может видеть ее блестящую кожу до половины обнаженной груди, притом везде, в храме, как и на площади, а еще более дома, а то, что остается скрытым от ее груди, так искусственно преувеличено и так выступает вперед, что производит впечатление двух рогов на груди».

Право особенно сильно декольтироваться принадлежало во многие эпохи специально девушкам. Это понятно. Грудь – главное ее средство эротически воздействовать на мужчину, привлечь его внимание. Девушка еще только добивается мужчины, поэтому она имеет право более других выставлять напоказ свои заманчивые прелести. От замужней женщины, уже достигшей цели, обычай требовал, чтобы ее декольте было значительно скромнее. Она уже не имела права показывать ореолы грудей. А вдова была даже обязана наглухо, до самой шеи, застегивать платье, так как ей уже не приходилось больше привлекать к себе внимание мужчин. В некоторых городах вдовы должны были совершенно закутаться, как в мешок: они уже не имеют права на утехи жизни. Впрочем, это требование ограничивалось только годом траура. По прошествии этого времени вдова в разных городах и в разные эпохи могла снова выставлять свою красоту напоказ и даже конкурировать в этом отношении с девушками, так как теперь она снова добивалась любви и внимания мужчины. Такая дифференцировка правил приличия лучше всего доказывает вышеприведенное положение, что мода, по существу, эротическая проблема и служит прежде всего целям взаимного ухаживания.