Исетская Академия. Дневники мертвеца (СИ) - Анна Левин

знай дети правду — обучать их самозащите было бы намного легче, но Онежский не хотел допускать огласки, и заставил ее лгать.

— Темная магия дает много простора своим адептам. Представьте, если они с помощью запрещенных заклинаний подменят для вязи свою энергию! Если ваши заклинания, направленные на живых существ, вдруг не признают их таковыми. Быть беде!

— А так можно? — тревожно спросил Олег Кумцев.

— Когда дело касается темной магии — возможно все.

«А с мертвецами так и подавно!» — мысленно вздохнула Ланж.

— Поэтому, дорогие студенты, сейчас мы будем учиться сплетать боевую вязь, рассчитанную и на живые, и на неживые объекты.

Несмотря на энтузиазм шестикурсников, кроме Крысиной никто не преуспел: они не могли соединить два разных по своей природе потока нитей, и сплетали вязь либо для живых, либо для неживых. Ланж их не винила, так как знала, что для подобного результата нужно великолепно чувствовать свою магию. Зато Пелагея цвела улыбками, и ее самодовольство обрело почти осязаемую форму.

— И как успехи? — спросил у парижанки Илья Мизинцев, когда она пила чай в преподавательской столовой.

— Скромно. Пока что только студентка Крысина добилась приемлемого результата, но мы продолжим заниматься, и у них все получится.

— Хорошо, Дмитрий будет рад услышать.

В то же время Ректор Онежский допрашивал Бравадина:

— Лучше себя чувствуешь? — неласково спросил Дмитрий.

— Да, спасибо, — заикаясь ответил студент.

— Тогда, может, расскажешь, какого дьявола произошло в подземелье? Пока что ты не за решеткой, но непременно отправишься туда, если я не получу весомых доказательств твоей невиновности.

Фамильяр мальчишки прижался к нему пушистым лбом.

— Я не предатель, клянусь!

— Но ты оглушил стражу, использовав запрещенное заклинание! Темную магию! И выпустил на свободу преступника, создав нам очень много проблем. Что бы ты подумал на моем месте, если бы твой студент сотворил такое?

— Что он предатель. Или идиот, — хмуро сказал парень.

— Я очень хочу поверить во второе, и в твоих же интересах убедить меня, что ты действительно идиот, а не преступник.

Бравадин вздохнул, подумав, что даже не обижается на оскорбление. Да, он осознавал риск, но такой подставы от декана не ожидал.

— В начале учебы мадмуазель Ганьон написала на меня докладную из-за моего поведения. Декан провел разъяснительную беседу, но я снова позволил себе проявить грубость, и он подверг меня наказанию. Сначала я злился, а потом пересмотрел свое отношение к мадмуазель, и понял, что относился к ней предвзято из-за того, что она француженка. Тогда я решил исправиться.

— Похвально, что ты признаешь свои ошибки, студент, но причем здесь мадмуазель Ганьон?

Фамильяр Бориса покачал головой, и выдал своего хозяина:

— Он просто влюбился.

— Ромб, заткнись!

Бравадин покраснел, как помидор, а Дмитрий едва сдержал хохот.

— Ну, допустим, — только и сказал он. — Но я все равно не понимаю, как преподавательница относится к вашему предательству?

Пока студент пытался справиться со стыдом, в разговор опять вмешался его фамильяр:

— Борис подрался с однокурсником, который выразил неуважение к мадмуазель, и тогда Бунин догадался о его чувствах. И рассказал о мертвецах, о Германе Герцоге и Диане Окской, о полчищах чудовищ, в лесу ожидавших своего часа. И что Соланж Ганьон грозит опасность.

— Он сказал, что мадмуазель на его стороне, дал весточку, что она спрятала какие-то важные рукописи в тайнике, куда он отвел меня однажды, чтобы я знал, где находится защищенное место.

— Вот как, — задумчиво произнес Дмитрий.

— Да, и я следил, чтобы мертвецы не лазали в ту сторону, а еще — оберегал мадмуазель. Когда до меня дошли слухи о задержании декана, я решил, что вы на стороне злодеев, и отправился на выручку господину Бунину. Я не знал, что он окажется предателем!

Некоторое время Онежский обдумывал услышанное, после чего сказал:

— Я поставил особую вязь, когда ты начал говорить, и она подтвердила искренность твоих слов. Дальнейшую твою судьбу решат дневники: отведи меня к ним.

— Нам стоит дождаться господина Мизинцева?

— Нет, — жестко прервал ректор. — Мы пойдем вдвоем.

Глава тридцать шестая, рассказывающая о расколе в рядах защитников

2 декабря 1830 года по Арагонскому календарю

После ужина Соланж поспешила в кабинет ректора, представляя, как расскажет ему об успехах восьмого курса, как озарятся любовью его глаза, но вместо милого сердцу мужчины она встретила главного библиотекаря.

— Простите, мадмуазель, но вам придется немного подождать господина Онежского.

Его тон не понравился Гастону: верный фамильяр тут же ощерился, но Мизинцев не дрогнул, ответив снисходительной ухмылкой.

— Успокойте свою шавку, пожалуйста.

Ланж опешила.

— По какому праву вы обращаетесь ко мне в таком тоне?

— С лжецами и предателями иначе нельзя.

Девушка вдохнула полную грудь воздуха, чтобы высказать нахалу все, что она о нем думает, но в кабинет вошли Онежский и Рыков.

— Господин ректор, наконец-то! Нам нужно срочно поговорить.

Дмитрий не ответил, повернувшись к ней спиной, зато оборотень одарил таким взглядом, что Ланж захотелось не просто покинуть кабинет, а сразу — Российскую Империю. Гастон прижался к ее ноге, и девушка почувствовала прилив сил. Ну уже нет, пусть объясняют, что происходит.

— Мадмуазель, нам нужно, чтобы вы кое-что прояснили, — вкрадчиво начал Илья Мизинцев. — Сегодня господин Онежский допросил ученика Бравадина, и он подтвердил, что вы состояли в сговоре с Иваном Буниным.

— Если память мне не изменяет, я сама вам рассказывала, как он защитил меня от Дианы Окской, и обвинил вас в измене.

Ланж смотрела в спину ректору, который по-прежнему не оборачивался.

— А больше вы ничего не забыли нам рассказать?

— Господин Мизинцев, если у вас есть что сказать — скажите прямо, а не ходите вокруг да около.

— Действительно, — ответил Рыков. — Зачем тянуть время, у нас его и так в обрез. Мадмуазель Ганьон, вы знаете, что это?

Оборотень показал ей черный дневник, такой же, как и найденный в подземелье.

— Полагаю, это очередная рукопись Анны.

— Борис Бравадин сказал, что вы спрятали ее в тайнике.

— Каком тайнике? — искренне удивилась девушка. — Это неправда.

— Но вы признавались, что ученик бродил за вами тенью, и он вполне мог подсмотреть, как вы утаили от нас дневник, и спрятали в подземелье.

— Ничего я не прятала! Все, что у меня было, я отдала вам!

— Хотелось бы в это верить, но нам пришлось, — Рыков неожиданно замялся, — пришлось обыскать вашу комнату. И там мы нашли вот что.

Узнав, что они вломились в ее спальню, Ланж разозлилась, но, когда оборотень показал еще один дневник, на смену гневу пришло изумление.

— Клянусь своим родом, я его вообще не видела!

— Каким еще родом? Насколько