Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

– Интересное умозаключение, - вздохнул Хазред. - И как это мне в голову не пришло?

– Ты же был без сознания, - утешил его Гирсу. - Как тебе что-то могло прийти в голову?

Он засмеялся, очень довольный собой.

– А потом, - продолжил он рассказ, - ведьма дала мне поесть. Готовит она ужасно, не похлебка, а помои какие-то, но я все съел, до последней пиявки. Не пропадать же добру! Ты все спал. Наконец она мне говорит: «Видеть тебя больше не могу. У меня важное дело». Я так понял - это я теперь понимаю, - она собиралась начать превращение. В такой работе посторонние свидетели совершенно ни к чему. А она говорит: «Твой приятель не скоро очнется. Так что ты забирай его и уходи. Он тебя притащил сюда, а ты вытаскивай его отсюда. Все, проваливайте оба». Я ее желание, конечно, уважил, взвалил тебя на плечо и пошел по мосткам… Ну и шаткие же! Представляю, как ты по ним пробирался… Жуть! Даже мне было страшно.

– Мне тоже, - сказал Хазред.

– Не сомневаюсь, - отозвался Гирсу, сам не заметив, как уязвил приятеля. - Но вот дальше что произошло… этого я не понимаю. Видишь ли, Хазред, ты… в общем, ты очнулся. Как солнце начало припекать, так и очнулся. Встал, даже разговаривал со мной. Мне и в голову не приходило, что ты можешь быть в не себе!… Мы с тобой дальше пошли. И ты все время был с открытыми глазами. - Гирсу задумался, а потом радостно вскрикнул: - Ты не моргал! Я понял наконец, что в тебе было странного! Да, ты не моргал. Почти. От этого у тебя глаза казались почти белыми, но я решил, что это у тебя от слишком долгого сна. Рассуждал-то ты связно! Ну, как обычно.

– Я ничего не помню, - признался Хазред.

– Не огорчайся, - сказал Гирсу весело. - Подумаешь, бредил наяву. Такое с кем угодно случиться может. Главное, что все закончилось, и без последствий. Ты жив-здоров, я жив-здоров, а уж со старейшинами мы как-нибудь поладим. Не бывает троллока без хорошей шалости, и нас непременно простят. Может, и с Ханно ничего страшного не произошло.

– Нет, он мертв, - повторил Хазред. - Пока я был без сознания, я увидел это собственными глазами.

Глава пятая

Сквозь белый туман горели красные глаза. Ядовитые испарения медленно плыли над болотами. Чьи-то шаги слышались в трясине. Некто неспешно двигался сквозь туман, не опасаясь ни чумы, ни топей.

Последнее, что остается от растворившегося в тумане человека, - это взгляд…

Тзаттог усмехнулся, поймав этот прощальный, полный ужаса, уже нечеловеческий взор. Последний. Всех прочих угодивших в ловушку архаалитов уже поглотил туман. И скоро с того места, где растворились тела погибших людей, поднимутся новые умертвия, несущие смерть всему живому…

Чума победоносно шествовала по миру, и принц-упырь чувствовал себя в этих мертвых сумерках как рыба в воде.

Его зрение способно было пронизать пространство. Любой, кто нес на себе клеймо его рода, любой, к кому прикасались порождения тумана, уже никогда не сможет скрыться от Тзаттога. Днем меченые еще могут оставаться невидимками, но ночью их повелитель неизбежно отыщет своих рабов, как бы далеко они ни ушли.

Тзаттог выбрался из болота и медленно двинулся по течению реки. Городок называется Хеннгаль. Ближайший к болотам, еще не затронутый чумой. Пока. Скоро и он превратится в обитель ужаса.

На пути чумы и тумана стояло только одно препятствие, и Тзаттог чуял его издалека. Слуа, вампиры. Они облюбовали себе уютное местечко в этом городке, свили там гнездо… При одной только мысли о слуа красивое лицо Тзаттога судорожно передернулось. Порождения тумана ненавидят вампиров. Низшие умертвия, вроде тех, кем повелевал Тзаттог, просто сгорали от желания уничтожать слуа, но такие создания, как сам Тзаттог, испытывали ненависть высшего порядка. Зрячую, умную ненависть. Они в точности знали, кого ненавидят и за что.

Любой соперник должен быть уничтожен. Посланцы Кары богов пройдут по чистой дороге. И тогда из глаз живых прольются кровавые слезы.

Таверна опустела уже за полночь. Гуляки расходились по домам, освещая себе дорогу факелами. Никто не засиживался так, чтобы уходить потом одному и в темноте, - все уже привыкли к осторожности и держались друг друга. Последние пятеро были сильно навеселе. Сафена вручила им всем по факелу и выпроводила за дверь.

Хозяин широко зевал, сидя за стойкой. Несмотря на бедствия последних лет, дела в таверне шли не хуже, чем обычно. Люди являлись сюда скоротать вечер, обменяться новостями, угоститься самим и угостить друзей. А еще они искали тепла и защиты от того страха, который все ближе подбирался к городку из болот.

Рассказывая Пенне разные ужасы, трактирная служанка Сафена не преувеличивала, скорее преуменьшала, - люди в Хеннгале действительно пропадали. И не «раза четыре», как высказалась болтливая женщина: не менее десятка случаев было на памяти собирателей городских слухов. Но - и это составляло особую гордость хозяина «Палки и колеса» - ни один из исчезнувших жителей городка не принадлежал к числу клиентов таверны. Все, кто покидал вечерней порой «Палку и колесо», благополучно добирались до дома. И все благодаря тщательно разработанным мерам предосторожности. По крайней мере, так считали хозяин и его прислужница.

Невидимое существо стояло у порога и смотрело на желтое пятно света, падавшее из открытой двери. Рослый - выше самого высокого мужчины по меньшей мере на полголовы, - закутанный в плащ с капюшоном, Тзаттог тихо посмеивался сквозь зубы. Его клыки влажно поблескивали, а в густой черноте его глаз тонула ночь.

Глупые людишки. Как же пуста и коротка их жизнь, как же она ничтожна! Чем они заняты целыми днями? Суетятся, чтобы заработать себе на пропитание! Потом по привычке тащатся сюда, в этот домишко, сидят у огня, болтают и пьют, а под конец, вооружившись факелами, разбредаются по домам и жмутся по пути друг к другу, точно испуганные щенки.

Когда зло, таящееся во тьме, захочет взять свое, никакие факелы его не испугают и не отгонят. Что ж, пусть пока тешат себя глупыми надеждами уцелеть. Скоро зло войдет в этот городок… скоро здесь не останется никого, кроме верных подданных принца-упыря.

Принца-упыря и той, которую он избрал себе в королевы. А что касается слуа, страдающих от вечной жажды упырей, - королева сумеет расправиться с ними. И произойдет это скоро, очень скоро.

Тихо посмеиваясь, Тзаттог повернулся и пошел прочь от таверны, вниз по улице.

Сафена закрывала ставни, когда вдруг до нее донеслась какая-то возня под окнами. Она привыкла не уделять большого внимания ночным шорохам, однако что-то в этом приглушенном шуме ее насторожило. Женщина замешкалась возле окна и прислушалась.