уДачный отпуск - Маргарита Южина

– Никаких слов!! – взвизгнула Аня. – Тихонько поднимаемся и выходим! Мне еще за вами убирать!

– Ага! Точно! – кивнул Толик. – Поднимайся, студент, топай к выходу! Вам с женой в соседнюю хату, а мы уж с Аннушкой!..

Данька все же вскочил, а Аня не успела его удержать, так как зазвонил телефон, и она подбежала к трубке.

– Про Аннушку забудь, чучело!!! – снова кинулся на болтуна Данил. – Я тебе сейчас… запомнишь, ур-р-род!!

– Да… пош-шел… отлепись на…

– Алле! Кто это?! – кричала Аня в трубку, ничего не слыша.

– Савушкин!!! Брось Толика!!! Да не так брось, отпусти его просто!!! – визжала поросей Сонечка.

– Алле?! Мам, это ты, что ли?!! Мам, я перезвоню… – крикнула Аня, положила трубку и кинулась в гущу событий, то есть в кучу из Данила, Толика и Сонечки.

А в подъезде уже шумели соседи. Кто-то голосил:

– Срочно вызывайте милицию!! Анька вора споймала!!

– Да не вора, а маньяка!! Я сама слышала, как он ей кричал: «Будь моей навеки»! А милицию-то вызвали?

– Да пока она приедет, они ж поубиваются!!

– Ну и славненько, сами все и порешат, а то прям бандюг развелось – плюнуть некуда!

Драку остановил только наряд милиции. Причем с милицией вышла некоторая заминка. На вызов прибыли полная, здоровенная тетка в милицейской форме, которая на ней едва не лопалась, да два щупленьких молодца.

– А ну пр-р-рек-р-р-ратить!!! – раскатисто взревела тетка и отшвырнула драчунов в разные стороны.

И тут она как-то странно уставилась на господина Бабенко, который под ее взглядом чуть не сросся с Аниным пушистым ковриком.

– А это что? – тихим удивленным голосом спросила она у хозяйки и ткнула сарделечным пальцем прямо в брюшко Толика.

– Это… вот он и ворвался ко мне в дом! – срывающимся голосом доложила Аня. – Еще обниматься лез, губошлеп!! И даже, знаете, и даже пытался целовать! Мерзость какая!

– Да что вы? – вежливо удивилась тетка в форме и неожиданным ударом въехала Толику в челюсть.

– Что вы себе позволяете?! – подбросило Сонечку. – Да врет она!!! Это он ко мне шел!!! Он двери попутал!! Милый! Ну вставай… ой и харя у тебя!

– Ах, милый… – не переставала удивляться милиционерша. – К тебе, говоришь, шел?

– Да!! Мы с ним близки уже около года!! – гордо дернула Сонечка головой, не слыша, как тяжко застонал Толик.

– Близки-и-и? Ну это серьезно… – И тетка въехала бедолаге Толику в зубы.

Изо рта показалась кровь, а Сонечка чуть с ума не сошла от ужаса:

– Что вы творите! Я вас посажу!.. Толик! Счастье мое!..

– Да в самом деле, чем вам не понравилось, когда я его лупил? – не выдержал уже и Данил.

– А ты не имеешь права, – грозно зыркнула на Савушкина дама в погонах.

– А вы имеете? – вскинулась Аня.

– Миленький мо-о-о-ой! Сейчас позовем понятых, они скажу-у-ут… – точно над покойником, выла над Толиком Сонечка. – Любимый! Ну где болит? Где? Дай поцелую!

– Уйди на хрен… – рычал Толик.

– А у него везде болит, – со скорбной физиономией сообщила тетка. И повернулась к Ане: – Говоришь, я не имею права? Не имею. Но у меня есть смягчающее обстоятельство: он мой зять!

Сонечка поперхнулась на полуслове, Данька уткнулся в ладошки, и у него только плечи тряслись. А Аня взглянула на бедолагу с легким сочувствием:

– Ну ладно… чего уж… мы ж не знали, что на вызов твоя теща приедет.

– Да пошли вы все, – бурчал Толик, отворачиваясь к стене, – подниматься с пола он на всякий случай остерегался.

Но вдруг Сонечка подскочила и, пуская петуха, звонко выкрикнула:

– Да!! Он мой любовник!! А потому что… потому что он вашу дочь, может быть, и не любит!!! Он со мной хочет!!

– А чего молчал? – чуть погрустнев, спросила у Сонечки тетка. – Моей-то тоже не больно охота такой горб на себе тащить! Уходишь, так и вещи свои забирай! Нечего от одной бабы к другой скакать, точно блоха какая!!

– Да! – еще раз тонким голоском воскликнула Сонечка, ухватила Толика под руку и потащила к себе.

Теперь Бабенко не упирался – он зайчиком проскочил мимо суровой родственницы, и дверь соседней квартиры с грохотом захлопнулась.

Даня сидел за столом, а Аня дрожащими руками разливала чай.

– Сейчас, потерпи маленько… – голос у нее тоже дрожал. Она так перепугалась за него! – Я только… только корвалолу немножко нам обоим…

– Да ты его вместо водки пьешь, что ли, корвалол этот? – тихо усмехнулся он и неожиданно притянул ее к себе.

Она оказалась между его колен, уткнулась ему в густые, чуть волнистые волосы и… и задохнулась. А он… он медленно целовал каждую пуговичку на ее кофте, и не было сил его остановить. Аня боялась, что сейчас ее собственное сердце даст сбой и остановится в самый неподходящий момент. В голове шумело, в глазах плыл туман, а тепло Данькиных рук передавалось сквозь тонкую материю, будто ее и не было вовсе.

– Аня… Анечка… я таким дураком был! Тогда… узнал, что ты вышла… Эта женитьба!

– Я все знаю, – счастливо шептала Аня. – Ты женился мне назло, так ведь?

– Ну что ты говоришь, Аня! Ну на какое зло! Тебе! Я женился на Соне, потому что… вы подругами были, а значит… значит, могли бы встретиться. И я бы смог тебя видеть. Знать о тебе все! Иногда встречать. Пусть с мужем, пусть с детьми, но только чтоб видеть!

Она прикрыла его губы ладонью и прошептала:

– Данька… я никогда, слышишь? Никогда никуда не выходила… я не была замужем…

Его глаза полыхнули, а губы прижались к Аниной ладошке. Он еще сильнее притянул ее к себе.

– Дань… Даня… ну что ты… господи! Да у тебя кровь!!

Со лба Савушкина текла тоненькая струйка.

– Ну брось ты, какая кровь… – шептал Данил.

– Ну как же, ну вот же!.. – Аня собралась с силами и отстранилась.

Так, что там говорили… черт, кто же ей говорил? Неважно. Важно, что Даньке нельзя… ой, господи, да ему ничего нельзя!! Ужас-то какой!! И это ж целый месяц еще терпеть!!!

– Погоди! – отстранилась она от него. – Я тебе перевяжу голову.

– Ага, и еще глаз. Как у Кутузова. Шлепни лейкопластырь, если крови боишься. Давай я сам, где у тебя аптечка?

– Ты не найдешь, я сама…

Она выскользнула из теплых рук, кинулась в комнату, к шкафчику, схватила лейкопластырь и на минутку прижалась лбом к полированной дверце.

– Где б силы взять… – вздохнула Аня и снова рванулась к Савушкину.

– Ну вот… – расправила она на его лбу аккуратный квадратик. – Теперь ты как новенький.

– Теперь нравится? – спросил он, усмехнувшись.

Она смотрела в повзрослевшие родные глаза, разглядывала его брови, нос, губы…

– Ты даже не представляешь – как!

Он медленно-медленно наклонился к ее губам, и Аня почувствовала его поцелуй – такой нежный, такой невесомый, будто он губами проверял – настоящая она или мираж. Неведомая волна подхватила ее, закружила и захлестнула всю! С головой! Дыхание сбилось – то вздымало грудь высоко и часто, а то и вовсе пропадало, голова шла кругом, а сердце… сердце билось так, что Аня боялась, что отлетят пуговицы от ее новой кофты. И он! И его сердце билось рядом! И точно так же! И у него не хватало дыхания, Аня это чувствовала, да и как же по-другому – сейчас они были одним целым! И дыхание одно, и голова – одна на двоих, и сердце…