Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

задумчивыми взглядами, но останавливать и предупреждать об опасности не спешили. Миновав деревню, Альберт ощутил иные взоры — не удивленные и насмешливые, а злые и таящие опасность.

Оружие дипломат оставил Тарше — а то отберут еще, поэтому уповать оставалось лишь на ноги и благосклонность безродных. От стрелы, как известно, еще никто не убежал. До самых ворот разбойники никак не выдавали себя, зато потом вывалились на дорогу всей толпой.

Семеро окружили телегу, еще трое прикрывали со стен. Все были вооружены абы как — кто острогой, кто старой мотыгой. Луки больше напоминали детские игрушки, так что за целостность спины Альберт перестал беспокоиться.

Интересно, это все обитатели крепости, или внутри еще есть? Как-то странно, что крестьяне до сих пор не перебили десяток голодранцев.

— А ну стоять! — зачем-то рыкнул заросший бородой орк, хотя Шайн и так не двигался с места. — Что везешь?

— Хмельное молоко.

Безродные заухмылялись, принялись тыкать друг дружку локтями — смотри мол, какая добыча сама пришла в руки.

— Давненько в наших горах не было людей, — продолжил главарь. — С человека у нас особая дань. За былые обиды, понимаешь?

Дипломат кивнул, всеми силами корча перепуганного до дрожи в коленках торгаша. Впрочем, страшно и так было — чего уж таить.

— Поэтому отдавай телегу.

— Но уважаемый, я же все деньги в товар вложил. У меня жена, дети…

— Вот и торгуй в своей Империи! — заревел орк. — Хватайте его, парни!

Рядом просвистела стрела — видимо, с высоты стен «хватайте» слышалось как «убейте». Но тонкий прутик с обожженным концом даже не пробил кожаный бурдюк. Однако незадачливый лучник получил от главаря нагоняй — такой груз портить никак нельзя.

Альберт тем временем спрыгнул на землю и под прикрытием борта рванул вниз по серпантину. Разбойники гнали «купца» шагов сорок, громко улюлюкая — больше для острастки. Телега полная бухла захвачена, можно особо не напрягаться.

Увидев улепетывающего со всех ног товарища, Исмаил и Тарша выбежали на дорогу с оружием в руках. Шайн махнул рукой — все в порядке, мол, не беспокойтесь. Но охотница все равно схватила дипломата за плечи и развернула, придирчиво осматривая — не ранен ли, не течет ли из-под жилета кровь.

— Да нормально все! — Шайн вырвался из грубых «объятий». — Теперь ждем.

— Долго? — уточнил рыцарь.

— Не переживай — будут блевать так, что за пять полетов стрелы услышим. А пока отдыхайте.

Заботливый крестьянин приготовил гостям тыквенную кашу и тушеного зайца. Разумеется, не бесплатно. Исмаил уже начал ворчать — приятный уху звон раздавался все тише. С такими тратами от трофейного золота скоро ничего не останется, а у рыцаря имелись большие планы по наверстыванию упущенного.

— Если мне на девок не хватит, — лязгнул он за столом, — будете сами отрабатывать. Как хотите.

— Так ты что, и меня не против… того? — удивился Альберт.

— Тебя я особенно хочу… того, транжира чертов. Может тогда станешь с умом относиться к деньгам, вдобавок к чужим!

— Они такие же мои как и твои, жлоб ржавый.

— А вот хренушки. Я их из огня вытащил, а ты бы смог?

Шайну пришлось признать — на долю в добыче он действительно рассчитывать не может. В тот момент человек даже и не думал о деньгах, в отличии от жадной железяки.

— И все же я против, — ответил Альберт, набрав полную ложку каши. — С Таршей договаривайся.

Дотянуться до соседа девушка не могла, но очень хотела. Рука сжалась с такой силой, что несчастная деревянная ложка заскрипела, едва не изломившись надвое.

— Но-но, — отозвался рыцарь, — приборы не порть, опять платить придется.

— Я тебе сейчас шлем испорчу.

— Да кишка у тебя тонка, зеленая. Этот шлем не каждый орк булавой пробьет, куда уж тебе…

Охотница вскочила с лавки и метнула в Исмаила комок каши. Несмотря на всю забавность момента, спутники затаили дыхание. Еда считалось у кочевников священным даром духов, и бросить ею в кого-то — значит нанести страшное оскорбление. Таким образом женщины орков частенько вызывали на бой себе подобных. Очень похоже на хлестание перчатками у имперских аристократов, только куда серьезней и обиднее.

— Пошли выйдем, — прорычала девушка.

Настал черед Альберта вскакивать с места и включать дипломата.

— Эй, эй! Вы чего? Нам скоро с безродными драться, успокойтесь!

Но успокаиваться никто не собирался, скорее наоборот. Исмаил хлопнул перчаткой по столу и звякнул:

— Пошли! Научу тебя старших уважать, девка!

Шайн попытался встать между спорщиками, но получил сразу два тычка в грудь и покатился в угол, едва не задев головой ножку стола. Хозяин, видя этот беспредел, благоразумно распахнул дверь — а то выбьют еще сгоряча, с этих станется.

Рыцарь и охотница чеканным шагом вышли на улицу и повернулись друг к другу. Исмаил перенес вес доспеха на левую ногу и поднял кулаки перед шлемом. Тарша присела и выставила ладони вперед, зашипев как дикая кошка.

Еще немного — и начнется драка не на жизнь, а на смерть. Однако ровно миг спустя по ущелью прокатилось эхо, от которого кровь стыла в жилах.

— Буээээ, — донеслось со стороны крепости, и вскоре к жуткому крику присоединился второй.

Исмаил отвлекся, Тарша решила воспользоваться этим и атаковала. Но добежать до цели не успела — сзади навалилось что-то тяжелое и придавило к земле.

— У меня есть предложение, — прошипел Альберт, обхватив плечи девушки и крепко сжав. — Кто больше разбойников завалит — тот и круче. Как вам такая мысль?

Тарша перестала трепыхаться, хотя еще чуть-чуть, и человек ее бы не удержал. Исмаил хмыкнул и протянул орчихе перчатку.

— Я согласен. Спорим?

Ответом стало рукопожатие.

* * *

Стрелу решили оставить на попечение крестьянина. На охоте и в одиночной схватке волчица незаменимый союзник, но осаждать крепости ее никто не учил. Тарша прощалась с питомицей чрезмерно долго: чесала бока, всячески ласкала и шептала что-то на уши. Альберту это не понравилось. Так прощаются, когда думают, что не вернутся. Дипломат же не считал особо опасной вылазку на десяток пьяных, мающихся рвотой голодранцев.

Спутники вновь спрятались за валуном и осмотрелись. Лучников на стенах не было видно, вне крепостного двора тоже никто не шастал. Наверное блюют с утеса, чтобы не замарать жилище. Тем лучше, никто мешать не будет.

— Стой, — охотница положила руку на плечо