Инъекция безумия - Диана Мэй

Всё снова всплыло перед глазами — тот момент, когда вакцина подействовала на Элая. Его дикая, почти звериная сила, с которой он отбросил меня… Тело явно менялось, адаптируясь к чему-то новому. Леон уверяет, что препарат лишь усиливает его, но тогда откуда эти приступы? Значит ли это, что что-то пошло не так? Леон в курсе? И если да… что же сейчас происходит с Элаем?..

— Во-вторых, — Леон продолжил, — люди «Феникса» отчаянно хотят заполучить нашу вакцину. Они готовы на все, чтобы выкрасть ее. А значит... — он сделал паузу, его глаза сверкнули холодным расчётом, — Элай — идеальная приманка. Он привлечёт их, выманит из тени того, кто сейчас прячется в глубинах их клана. И когда глава «Феникса» наконец покажет лицо...

Его голос оборвался, но продолжение было излишним. Я смотрела на него, с ужасом осознавая чудовищную простоту его плана. Элай был не просто шпионом — он был живой наживкой, которую Леон без колебаний бросал в самое пекло, используя его уникальность, его боль, его тьму — все ради своей мести за сына.

В салоне внезапно стало невыносимо душно.

— Вы... вы монстр, — вырвалось у меня шёпотом, лишенным всякой силы перед его ледяной рациональностью зла.

Леон не оскорбился. Напротив, тонкая улыбка тронула его губы. Он аккуратно поставил хрустальный бокал в подстаканник.

— Нет, куколка. Я просто отец, потерявший сына и реалист. Я вижу мир таким, какой он есть. И использую все доступные ресурсы для достижения цели. Сентименты — роскошь для слабых. Или для тех, кто ещё не потерял всё, — в его глазах на мгновение мелькнула тень той самой пустоты, о которой он говорил. Но она тут же исчезла, замещённая привычной властностью. — Твоя задача проста. Будь идеальным отвлечением. Тогда и твоему дружку будет легче выполнить задание.

В этот момент Range Rover плавно свернул с шоссе, въезжая на освещённую аллею, ведущую к особняку на Весперовом Холме. Здание сияло, как гигантский светящийся кокон, из которого доносились приглушённые звуки музыки и смеха. Вся эта атмосфера праздника казалась такой же фальшивой, как улыбки мафиози.

Леон достал из внутреннего кармана пиджака серебряный футляр и открыл его с изящным щелчком. Внутри лежала изысканная полумаска из тёмно-синего бархата, украшенная тончайшим серебряным шитьём — идеальное дополнение к ожерелью. Он протянул её мне.

— Надень. Тайна всегда интригует.

Я взяла маску. Бархат оказался холодным, как всё, что исходило от Леона. Красивым и удушающим.

— А если я сорву твой план? — бросила я вызов, глядя ему прямо в глаза в последней попытке найти слабое место в его броне.

Леон неторопливо поправил манжету, его пальцы коснулись массивного обсидианового перстня.

— Тогда, Лэйн Картер, — произнёс он моё полное имя с ледяной чёткостью. — Ты очень быстро узнаешь, насколько коротка может быть жизнь трофея, утратившего ценность. А Элай Блэкторн познает цену провала гораздо раньше, чем успеет что-либо найти. Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло мою кожу. — Ты — его щит. Сломаешься ты — откроешь его для смертельного удара. Помни об этом каждую секунду, пока будешь улыбаться этим змеям.

Дверь внедорожника открылась снаружи шофером. Леон вышел первым, его фигура в идеально сидящем костюме сразу привлекла внимание охраны у парадного входа. Он повернулся ко мне, протягивая руку с безупречными манерами светского льва. Только глаза оставались прежними — ледяными, всевидящими, бездонными.

Особняк встретил нас волной тёплого воздуха, насыщенного смесью дорогих духов, шампанского и чего-то тяжёлого, почти осязаемого — будто сама атмосфера здесь была соткана из лжи и притворства. Хрустальные люстры, подвешенные к потолку высотой в три этажа, рассыпали по залу миллионы бликов, играя на лицах гостей.

Наш вход не остался незамеченным. Часть гостей мгновенно обернулись в нашу сторону. Я уловила шепотки, приглушенные смешки, оценивающие взгляды. Но больше всего смотрели на меня.

Леон легко коснулся моей спины, направляя вперед, и я почувствовала, как десятки глаз скользят по силуэту в обтягивающем платье, задерживаются на сапфире, холодно сверкающем на моей шее, на обнаженных плечах.

— Кто она? — прошептал чей-то женский голос справа.

— Новая игрушка Леона? — усмехнулся мужчина в смокинге.

— Слишком... простецкая для его вкуса, — последовал язвительный ответ.

Я заставила губы растянуться в улыбку, подняла подбородок и сделала первый шаг в зал, чувствуя, как каждое недоброе слово впивается в кожу, словно иголки. Леон легко влился в светскую беседу, представляя меня как «мисс Картер» — без лишних деталей, но с таким взглядом, что всем становилось ясно: расспросы не приветствуются.

Я улыбалась, кивала, даже смеялась в нужных местах, но мой взгляд непрерывно скользил по залу, выискивая хоть что-то полезное.

Где Элай? Он должен был быть здесь — в тени колонн, в тёмных углах, среди обслуживающего персонала. Но его нигде не было видно.

— Вы так внимательно осматриваете зал, — мягкий бархатный голос заставил меня вздрогнуть.

Рядом оказался мужчина лет сорока пяти, в идеально сшитом костюме, с бокалом красного вина в изящных пальцах. Его улыбка была слишком безупречной, чтобы быть искренней.

— Просто восхищаюсь интерьером, — ответила я, притворяясь легкомысленной.

— Да, особняк впечатляет, — он кивнул, но его глаза изучали меня, будто пытаясь разгадать, кто я на самом деле. — Вы с Леоном давно знакомы?

— Достаточно, — уклончиво ответила я.

Наш пустой светский разговор продолжался еще минут десять, но несмотря на все старания, мне не удалось выудить ни единой полезной информации о «Фениксе». Все здесь были слишком осторожны, слишком хорошо обучены скрывать правду за масками светскости.

Через полчаса я уже чувствовала, как маска прилипает к лицу от напряжения. Мне отчаянно нужна была передышка.

— Извините, — сказала я с наигранной легкостью, — мне нужно в уборную.

Леон бросил на меня пронизывающий взгляд, но отпустил едва заметным кивком.

Я прошла через весь роскошный зал, чувствуя, как взгляды провожают каждое мое движение. Уборная оказалась в дальнем крыле особняка — огромная комната с золотыми кранами и мраморными стенами. Я закрыла дверь, прислонилась к прохладной поверхности и закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Где же ты, Элай?— мысль билась в висках в такт учащенному пульсу. Только я начала приходить в себя, как почувствовала — что-то не так. Сначала едва уловимый, потом все более явный — запах гари. Через мгновение он стал резким, едким.

Я рванула к двери, распахнула её