Кража в Венеции - Донна Леон

Вианелло идти следом за ним. В этот раз охранник спустился во двор, провел их по мощеной дорожке, вскоре свернувшей налево, к еще одной двери в самом конце здания. Брунетти не сразу сообразил, почему было не пойти наискосок, через двор, но, наверное, топтать молодую травку тут не позволено. Странной показалась ему и походка Сартора, который шел так, будто ногу у него свело судорогой; наконец комиссар понял, что тот старается не наступать на трещины между камнями. Они прошли под большим кустом сирени (почки вот-вот раскроются!) и остановились перед ступеньками крыльца, ведущими к деревянной двери с двойными стеклами.

Сартор сунул руку в карман пиджака и вместе с ключом на колечке вытащил несколько красочных прямоугольных кусочков картона, которые рассыпались по земле. Вианелло быстро наклонился и поднял три или четыре из них со словами:

– А, это Gratta e Vinci![90]

Он улыбнулся:

– Такие же покупает моя жена, по одному в неделю. Она ни разу не выигрывала больше пятидесяти евро; страшно представить, во сколько ей обошелся этот выигрыш!

Сартор торопливо собрал остальные билетики, взял те, что протянул ему Вианелло, и посмотрел на полицейских так, словно у них была партия в покер и ему надо решить, какую ставку сделать. Наконец он сказал:

– Я покупаю лотерейные билеты жене. Но она ни разу ничего не выиграла.

Передернув плечами, он пробормотал: «Азартные игры – это для дураков. Roba da donne[91]». Выразив таким образом неодобрение женских слабостей, Сартор сунул билеты обратно в карман. Он поднялся на крыльцо и открыл дверь.

– Сюда мы приходим во время перерыва, чтобы переодеться.

Охранник отступил на шаг, впуская гостей в помещение.

Брунетти отметил про себя, что здесь тепло, уютно и довольно просторно. Мойка, холодильник, даже небольшая кухонная плита – все безукоризненно чистое. На дальней стене – два окна с видом на канал; через них, а также через застекленную часть двери в комнату с белыми стенами проникало достаточно света. Сартор закрыл дверь.

– Пришлось поднять все во время реставрации, чтобы аква альта не добралась, – сказал охранник, выдвигая из-под деревянного стола сначала два стула, а затем и третий. – То есть если она не поднимется выше одного метра сорока сантиметров.

До сих пор не запятнанные стены подтверждали его слова.

У одной из них стоял ряд металлических шкафчиков с навесными замками. На стене напротив на крючках висела верхняя одежда: пальто и несколько пиджаков. В дальнем конце комнаты – три потрепанных, но с виду удобных кресла, расставленных между окнами.

– Могу сделать кофе, если хотите, – предложил Сартор на правах гостеприимного хозяина, то и дело ныряя рукой в карман, чтобы убедиться, что билетики на месте.

Брунетти соврал, что они с коллегой уже выпили кофе по дороге, и направился к креслам. Вианелло последовал за ним. Все трое сели.

– Пару дней назад, во время нашей первой беседы, синьор Сартор, – начал Брунетти без предисловий, – вы сказали, что дотторе Никерсон много и интересно рассказывал вам о книге, которой пользовался в своих исследованиях, и вы решили ее прочесть.

Сартор опасливо посмотрел сначала на одного полицейского, потом на другого, словно ожидал, что его вот-вот начнут укорять за то, что он прочитал одну из библиотечных книг. Наконец он кивнул:

– Да.

– Напомните, пожалуйста, что это была за книга?

На лице охранника отчетливо читалось растущее замешательство.

– Но я ведь уже говорил, сэр! Это был Кортес.

– На итальянском? – спросил Брунетти.

– Конечно. Я других языков не знаю.

– Это было отдельное издание или часть многотомника?

– Отдельное, синьор. Это книга, найденная мной на столе, за которым на днях работал дотторе Никерсон. – Сартор оживленно закивал: – Та самая!

– Вы уверены? – уточнил Брунетти.

Словно опасаясь ловушки, Сартор глянул в сторону, на Вианелло, который следил за разговором с нескрываемым интересом.

– Да, уверен. Это была та самая книга. Я узнал ее по пятну на обложке, в верхнем правом углу. Может, это след от чернил… Очень старое пятно.

– Ясно, – сказал Брунетти. – Спасибо!

Сартор явно расслабился.

– Скажите, сэр, а зачем вам это?

– Позвольте спросить вас еще кое о чем, – произнес комиссар, не обращая внимания на вопрос.

Сартор кивнул, тихонько похлопывая рукой по карману с лотерейными билетами.

– В то утро вы видели, как пришел дотторе Никерсон?

– Да, видел.

– Вы обычно работаете в утреннюю смену?

– Теперь да, сэр. Уже месяца два первые два часа утренней смены – мои.

– Почему так? – спросил Брунетти.

– Мануэла, библиотекарь, которая обычно сидит за столом и принимает заявки от читателей, ждет ребенка и приходит не раньше одиннадцати. Поэтому дотторесса Фаббиани попросила меня заменять ее на эти два часа. – Он улыбнулся и добавил: – Мануэла не говорит, мальчик у нее будет или девочка, но готов поспорить – это пацан!

Проигнорировав эту ремарку, Брунетти поинтересовался:

– В тот день вы сидели за столом все время, пока дотторе Никерсон читал книги?

– Да, сэр.

– Ясно, – сказал Брунетти. – Вы разговаривали с ним каждое утро?

– О нет, только если не было других читателей или если ребята из хранилища слишком долго не несли книги.

И снова Брунетти вспомнились студенческие годы. У этих двоих, вероятно, было предостаточно времени на разговоры.

– О чем же вы беседовали? – спросил он как бы между прочим, заполняя паузу между более важными вопросами.

– Например, о рыбалке, – удивил его ответом Сартор.

– О рыбалке?

– Точно не помню, с чего это началось, но однажды речь зашла о погоде и я сказал, что жду не дождусь начала сезона.

Сартор посмотрел на Вианелло, словно спрашивая, понятно ли ему это желание. Инспектор улыбнулся и кивнул.

– Никерсон тоже рыбак? – поинтересовался Брунетти.

– Да. Но рыбачит не на море. Он рассказывал, что там, откуда он родом, есть только озера, но некоторые из них очень большие.

– Что-то еще?

– Пожалуй, нет. О чем еще болтают люди, когда хотят убить время?

– Вы говорили, что это его энтузиазм подвиг вас на то, чтобы прочитать Кортеса? – произнес Брунетти с понимающей улыбкой, как читатель – читателю.

Сартор смерил его долгим взглядом, потом глянул на Вианелло и наконец ответил:

– Когда я спросил, из вежливости, над чем он трудится, Никерсон сказал, что изучает биографии путешественников-европейцев пятнадцатого и шестнадцатого столетий. Я признался, что сам читал только Марко Поло[92], – заставили в школе, – а он заметил, что это очень хорошая книга, и назвал еще несколько, сказал, они такие же интересные.

Сартор отодвинул свое кресло от стола и скрестил ноги. Присутствие Вианелло успокоило его настолько, что он отважился спросить:

– Вы уверены, что хотите все это знать?

– Да, – ответил Брунетти.

Сартор со вздохом сложил руки на груди.

– Никерсон перечислил имена путешественников, которые его интересовали. Я узнал только одно из них – Кортес. – Охранник несколько раз кашлянул, прочищая горло, и продолжил: – Мне захотелось посмотреть на эту книгу и… удивить его, ну, сказать, что я тоже ее читаю.

Он помолчал, переводя взгляд с одного полицейского на другого. Наверное, стеснялся своего