Спасение красавицы - Энн Райс

И тут я внезапно поднялся и резко толкнул его к кровати, решительно наступая следом, чтобы туземец не смог удержать равновесия. При этом я крутанул его правой рукой, чтобы он повалился ничком, и не медля принялся срывать с него халат.

Лексиус оказался сильным, очень сильным парнем и к тому же бешено сопротивлялся. Однако я все равно был сильнее, да и значительно превосходил размерами. Я быстро сцапал его за руки, в момент сдернул халат и отшвырнул в сторону.

— Проклятье!.. Перестань!.. Черт тебя дери! — прорычал он, тут же испустил череду ругательств на своем языке, но все же не осмелился выкрикивать их громко.

Впрочем, дверь-то все равно была заперта. Как бы мог ему кто-нибудь помочь, даже если бы услышал?

Я торжествующе рассмеялся и, с силой толкнув его на затянутый шелком матрас, крепко прихватил за руки, подпер для верности коленом. Оглядел поверженного господина: гладкая стройная спина, чистейшая кожа… А уж какая задница! Нежные упругие щечки, еще не ведавшие порки — и так и ждущие меня.

Туземец бился подо мной как сумасшедший. И я почти уже вошел в него… Но мне хотелось сделать это несколько иначе.

— Ты поплатишься за это, принц! Тупица ты, безумец… — злобно шипел он. Звучало весьма убедительно, мне даже понравилось.

— Замолчи!

Он аж онемел от изумления. Потом, собравшись с силами, резко дернулся на постели вверх, и я, чуть приподнявшись, перевернул его на спину, уселся верхом. Когда он попытался вновь подняться, я влупил ему смачную оплеуху, как недавно он отвесил мне. И в тот миг, когда он замер, вконец ошарашенный, на кровати, я быстро подхватил одну из подушек и разорвал на ней шелковый чехол.

Теперь у меня в руках имелась длинная полоса красного шелка, как раз чтобы связать ему руки. Я поймал его за кисти, дал пару крепких пощечин, чтобы не ерепенился, и поскорее стянул запястья. Узелки на тонком шелке получились чрезвычайно крепкие, и все попытки туземца высвободиться лишь еще туже затягивали их.

Еще один разорванный чехол — и в моем распоряжении был подходящий кляп. Когда Лексиус приготовился было извергнуть на меня очередной поток ругательств, пытаясь ударить меня связанными кулаками, я отмахнулся от его рук, накинул на его открытый рот тряпку и быстро завязал за головой — полоска шелка крайне удачно закрепилась через разинутую пасть. Туземец снова попробовал меня ударить, и я принялся лупить его по лицу — снова и снова, пока он не затих.

Разумеется, не так уж и жестоко я его метелил — на меня бы эти пощечины, пожалуй, и вовсе не произвели бы впечатления. Но на управляющего они сработали как нельзя лучше. Представляю, как поплыло у него все в голове! Ведь каких-то несколько минут назад сам он от души отделывал меня в саду!

Лексиус лежал неподвижно, закинув связанные руки над головой. Лицо его побагровело, туго завязанная ярко-красная повязка, провалившаяся между губами, походила на кровавый разрез. И все же самой яркой деталью его облика были сейчас его глаза — огромные, напряженные, чуть не навыкате, черные глаза, уставившиеся на меня в немом бессилии ярости.

— А ты, знаешь ли, красивый парень, — сказал я, по-прежнему удерживая его между ног и чувствуя, как его член касается моей мошонки. Опустив руку, я нащупал его страстного молодца, потеребил влажную головку.

— Даже, наверно, слишком красивый, — продолжал я. — И это вдохновляет меня улизнуть отсюда и прихватить тебя с собой, приторочив к седлу в чем мать родила, в точности как меня похитили воины султана. Я вывезу тебя в пустыню, сделаю своим рабом и стану пороть тебя твоим же собственным ремнем. А ты будешь поить мою лошадь, следить за костром и готовить мне ужин.

Туземец мелко задрожал всем телом. Щеки его, даром что темнокожие, еще пуще залились краской. Казалось, я даже слышал, как бешено колотится его сердце.

Я сместился ниже и опустился на колени у него между ног. Он уже ни малейшим движением не пытался мне сопротивляться, только его член отчаянно тыкался в воздух.

Однако я уже наигрался с Лексиусом, пора было и взять его. А уж потом можно приняться и за другие пикантные развлечения, отодрать его нежные ягодицы, например.

Подсунув под него руки, я приподнял туземца за бедра и быстро закинул ноги себе на плечи, оторвав от постели его зад. Он резко простонал и сверкнул на меня глазами, точно двумя раскаленными угольями. Я нащупал его анус, приятный и сухой, потом потрогал собственный член — впервые коснувшись его за столь долгое время плотских лишений, — размазал по всей головке просочившуюся из нее влагу и наконец вошел в него.

Он оказался достаточно тугим, но не настолько, чтобы меня не впустить. Лексиус снова застонал, и я проник глубже, пробившись сквозь кольцо напрягшихся мускулов, обхвативших мою плоть и дико возбуждающих меня. Наконец, войдя поглубже в его анус, я навалился на Лексиуса, прижав его бедра к телу, завел колени себе на плечи и-уже тогда энергично, с силой задвигался в нем. Едва не полностью выскальзывая из его плоти, я с новым напором врывался обратно — и опять почти выходил. Туземец тяжело дышал под алой повязкой, шелковая полоска быстро стала влажной. Глаза его словно остекленели, красивые, словно нарисованные брови нервно подергивались. Я нашел ладонью его член и принялся размеренно потирать в такт своим толчкам.

— Вот чего ты заслуживаешь, — говорил я сквозь зубы. — Вот чего на самом деле ты достоин. Здесь и сейчас ты — мой раб, и к бесам всех остальных, и к бесам султана, и весь его дворец…

Лексиус дышал все чаще и чаще, и, когда я наконец стал извергаться, глубоко погрузившись в его плоть, мои пальцы сжались на его члене, ощущая рывками исторгающуюся сперму. Туземец громко, протяжно застонал. Казалось, все страдания моего долгого морского заточения изливаются сейчас в него. Я буквально вдавил большим пальцем ему головку, сжимая пенис сильнее и сильнее. И лишь когда все наслаждение оргазма выхлестнулось из меня, когда я почувствовал полную опустошенность и изнеможение, я наконец отпустил его и, скатившись на постель, откинулся на спину.

Некоторое время я лежал отдыхая, закрыв глаза. С Лексиусом я еще не закончил.

В спальне было удивительно тепло. Никакой огонь так не согреет маленькую комнату, как пробивающееся в окно послеполуденное солнце. Управляющий лежал рядом со мной, все так же закинув руки над головой, и тихо, глубоко дышал. Он расслабил ноги, и его бедро оказалось вплотную к моему.

— Да, из тебя выйдет славный раб, — сказал я со смешком.

Лексиус открыл глаза и вперил взгляд в потолок. Потом он вдруг весь резко вскинулся, и я снова оседлал его, ухватив за руки. Больше он не пытался бороться со мной. И тогда я встал возле кровати и велел ему перевернуться лицом вниз. Поколебавшись мгновение, Лексиус все же подчинился.