Властелин воли - Максим Шахов

Все произошло так быстро, что окружающие не сразу сообразили, что случилось. Внезапно заверещал милицейский свисток. К месту инцидента бежал толстый страж порядка в милицейской форме сержанта. Он подбежал сначала к первому потерпевшему:

– Гейдар, как ты, не ушибся? Может, помочь тебе? – Сержант выглядел обескураженным.

– Пашшел ты! – Грузный Гейдар со злостью отбросил руку помощи участливого милиционера, кряхтя, стал подниматься из лужи.

После этого страж порядка уставился на Михаила. Его красная рожа сразу стала грозной и официальной:

– Дебоширим, гражданин. Пройдемте… – Он цепким привычным движением схватил правую руку Михаила и попытался заломить ее за спину, но у него это не получилось.

– Не надо, сержант, – задержанный каким-то ловким непонятным движением освободил руку из захвата, – я могу идти и без вашей помощи.

Михаил спокойно взял свою сумочку с прилавка и, кивнув милиционеру, пошел вместе с ним. Сержант, видимо, чтобы не потерять достоинство, осторожно придерживал его за локоть, демонстрируя окружающим задержание хулигана. «Чушь какая-то! – размышлял про себя Михаил. – Еще не хватало мне засветиться в местном отделении. Это перед самой-то операцией».

Они приближались к квадратной синей будке с надписью на ней «Опорный пункт милиции». Может, ударом ребра ладони по шее и ноги в руки? Да нет, слишком унизительно, в конце концов, я не мальчишка и не воришка, пойманный за руку.

– Послушай, сержант, может, договоримся? – тихим голосом заговорщика начал Михаил.

– Да ты что, мужик! – с придыханием воскликнул сержант и испуганно обернулся вокруг. – Ты же самого Казбека ударил!

– Это для тебя он гора Казбек, а для меня – только кочка, о которую я споткнулся, – усмехнулся Михаил. – Ты только подумай: протокол, рапорт… прочая дребедень… Тебе это надо?

– Мужик, ты или слишком крутой, или слишком глупый. Ты Казбека задел. Он, конечно, сволочь, но это же Казбек. – Голос сержанта по-прежнему звучал с пафосом, однако Михаил уловил в нем нотки колебания.

– Ну, вот что, сержант, – Михаил решительно остановился перед самым входом в опорный пункт, – на вот тебе за моральные переживания, – он протянул стражу порядка сто долларов, – и тебе спокойней, и мне без проблем…

– Да ты что, мужик, трое азиков в отключке! Как минимум триста…

– На, вот еще сто. Больше нет, извини. Остальное – в следующий раз, когда еще кого-нибудь здесь уложу. – Михаил засунул две купюры в нагрудной карман на кителе сержанта.

– Ладно, крутой, – милиционер вздохнул, – только следующего раза не будет. Больше ты здесь не показывайся. Это мой тебе совет. А теперь пошли я тебе покажу… – он завел Михаила за опорный пункт, – вон видишь дырку в заборе? Шуруй через нее, и чтобы через тридцать секунд тебя здесь не было, иначе я за тебя не отвечаю…

«Эх, Россия… – тоскливо подумал Михаил, когда перелез через дырку в заборе на проезжую часть улицы, – ничего-то тут не изменилось…»

По дороге домой Михаил зашел на почтамт. Он уже два раза заходил сюда, но весточки от Ильи все не было. На этот раз ему повезло. Письмо из Чечни пришло два дня назад.

Дома он отдал нераспечатанный конверт Тамаре: «Это должна быть информация для тебя». Тамара сразу распечатала и прочитала письмо. После этого она подошла к окну и долго стояла неподвижно, невидящим взглядом смотря на улицу. Михаил видел, как ее плечи безвольно опустились и подрагивали. Он подошел к ней сбоку. Она молча плакала.

– Ну, что ты, Тамара? – Он положил руку на ее плечо.

– Читай, – она протянула ему лист бумаги с отпечатанным текстом, резко отвернулась и прошла в ванную комнату.

Михаил прочитал ксерокопию официального документа, сухо излагавшего обстоятельства гибели близких родственников Тамары.

«Командиру спецподразделения «Альфа»

в Чеченской республике полковнику Медведеву С. А.

На ваш запрос № 183 от 15.4.1996.

В отношении интересующих вас ХУЦИШВИЛИ Тимура, гр-на России, 1955 года

рождения, уроженца Тбилиси, проживавшего:

гор. Печорск, ул. Вокзальная, 13–28,

а также его сына ХУЦИШВИЛИ Эдуарда, гр-на России, 1983 года

рождения, уроженца Грозного,

получена следующая информация:

Как следует из материалов архивного уголовного дела № 9571/93, хранящегося в городской прокуратуре, вышеназванные жители в июне 1993 года находились в Печорске и скончались от пулевых ранений в городской больнице № 3.

Общеизвестно, что в этот период город был захвачен бандой Исламбека Нуриева. Обстоятельств ранения погибших в уголовном деле не имеется.

В то же время через наших источников в гор. Печорск, лично знавших семью Хуцишвили, установлено, что Т. Хуцишвили и его сын были расстреляны во дворе своего дома кем-то из членов банды, после того как Хуцишвили отказался предоставить бандитам свой личный автомобиль.

Другими данными по интересующему вас вопросу не располагаем.

Начальник Печорского

Когда Тамара вошла обратно в комнату, лицо ее было бледным и каким-то каменным. Она села на диван, тупо уставилась в пол. Михаил подошел к ней, сел рядом.

– Значит, они мне все наврали… – глухим незнакомым голосом произнесла Тамара, сжала губы так, что вокруг них легли жесткие морщины.

Михаил обнял ее за плечи, но ничего не сказал.

Глава XXV

Лесовоз двигался по сибирскому тракту как черепаха. Все грузовики и автобусы, не говоря уже о легковых автомобилях, обгоняли его, несмотря на то что он ехал пустой. Водитель лесовоза, привыкший к неторопливой езде, не обращал на это внимания и всю дорогу говорил, стараясь, видимо, больше развлекать себя, чем пассажира.

Случайный пассажир, которого он взялся подвезти, как нарочно, оказался неразговорчивым. Это был здоровый мужик неопределенного возраста, с рыжей бородой, колючим взглядом из-под густых и тоже рыжеватых бровей, движения неторопливые, но точные. С такой рожей кистень в руки и на большую дорогу, невольно мелькнула мысль у водителя.

Одет пассажир был тоже странно: в сапогах, телогрейке, спортивной шапочке, хотя погода уже давно установилась теплая. Груз у него большой: тяжелый рюкзак и два кожаных изящных чехла, с которыми он обращался очень осторожно и все время держал на коленях. На рыбака не похож, на крестьянина тоже. Ч-черт его знает, кто только сейчас тут не шатается! Водитель оставил надежду, найти общий язык со странным пассажиром, который внимательно смотрел на дорогу. У какой-то просеки тот вдруг неожиданно велел ему остановиться, отдал десять тысяч – сумма, которую они обговорили заранее, вылез из кабины, не прощаясь, захлопнул дверцу, уверенным шагом сразу с дороги пошел в лес. Точно бандит, еще больше убедился водитель в своем предположении.

Лес встретил Захара привычной прохладой и тишиной. Отсюда до заимки километров пять. Поэтому он еще раз проверил укладку содержимого рюкзака: спички, соль, патроны, макароны, новый чайник, сгущенка, тушенка, чай, батарейки к фонарику – все покупки, которые он сделал в городе. Надел рюкзак на спину, вроде удобно. Чехлы с винтовками повесил на широкое плечо, придерживая их левой рукой: при движении в тайге одна рука должна быть обязательно свободна. Пошел неспешным широким шагом, слегка наклонив корпус вперед.

В тайге Захар ориентируется как городской житель в своей квартире. Он родился в тайге и вот уже сорок три года живет в ней. Она для него как родная, но суровая мать. Он сам стал ее частью. А город Захар не любит, давит он его. И люди там стали хуже, много в них дьявольского. Звери в тайге понятнее ему, чем городские люди. И все-таки заманили они его в свои сети. Попутал бес! Ладно, в последний раз это.

Захар свернул с просеки, пошел по узкой тропинке. Смотрел только на дорогу перед собой, но его глаза и уши непроизвольно фиксировали окружающую в тайге жизнь. Стучит дятел, но в работе делает часто перерывы, значит, мало личинок под корой. Все правильно, зима в этом году была суровая. Обиженно застрекотала сорока, впереди справа – мимо нее пробежал какой-то хищник, может, волк, может, рысь. А вот кусты потревожены, даже ветка одна сломана. Все ясно: часа три назад прошел медведь, и пошел он в сторону реки. Семен, наверное, еще не вернулся. Утром сказал, что сходит пострелять уток. Что ж, дело хорошее, а то тушенка надоела, он так и не привык к ней: не тот вкус! А вот как теперь объяснить Семену. Конечно, что он ему скажет, то он и будет делать. Иначе и быть не может. Семен младше его на шесть лет. Но дело-то уж больно скользкое… А все Хасан этот!