Опасное богатство - Джорджетт Хейер

Джудит стала натягивать на руки перчатки.

– Я буду очень вам обязана, сэр, если вы будете столь любезны и составите мне рецепт этой смеси, – сказала она. Однако поняв, как далеко ушла от истинной цели своего визита, резко повернула разговор на прежнюю колею. – Вы ведь запретите Перри посещать эти гадкие игорные залы, сэр, и общаться с его скверной компанией?

– Я просто не в силах запретить Перри ни того, ни другого, даже если бы очень этого хотел, – спокойно отвечал граф. – Приобрести немножко опыта ему совсем не помешает.

– Правильно ли я тогда понимаю, сэр, что вы не считаете для себя нужным интересоваться его делами?

– Очень мало вероятно, мисс Тэвернер, чтобы Перри стал меня слушаться, даже если бы я и вмешался в его дела.

– Вы могли бы его заставить вас слушаться!

– Не тревожьтесь, мисс Тэвернер. Когда я увижу, что мне необходимо заставить его слушаться, я так и поступлю, как бы он при этом меня ни игнорировал.

Джудит это не удовлетворило, но ей стало ясно, что убеждать его дальше было совершенно бесполезно. И она попрощалась. Граф проводил ее до фаэтона. Он уже собирался вернуться в дом, как вдруг его окликнули два всадника, проезжавшие мимо. Один из них был лорд Алванлей. На его круглом улыбающемся лице, как обычно, были следы нюхательного табака, хорошо заметные на довольно толстых щеках. Второй всадник – полковник Хэнгер – был человек гораздо более пожилой и весьма ухарской наружности.

Именно Хэнгер и окликнул Ворта.

– О-ла, Ворт! Это и есть наследница, а? Чертовски хороша! – закричал он, как только фаэтон мисс Тэвернер скрылся из виду, повернув на Холлз-стрит. – Восемьдесят тысяч не дурно, а? Везучий, сукин сын, черт побери! Пытаетесь подкатиться под бочок?

– До чего же вы грубый, полковник, – посетовал Алванлей.

– Ну, я – простак Джорджи Хэнгер, это уж точно. Глядите в оба, Джулиан, чтобы какой-нибудь бравый парень не увел красотку прямо у вас из-под носа!

– Я так и сделаю! – пообещал граф, ничуть не задетый подначиванием полковника.

Полковник легонько ткнул лорда Алванлея концом хлыста.

– Взять, к примеру, нашего Вильяма. Ну, что я вам рассказываю, Вилли? А еще говорят, что к этим восьмидесяти добавится немало, если этот ее юный брат вдруг умрет. Разве не так, Джулиан?

– Однако надо признать, что в девятнадцать лет мало шансов умереть, – произнес граф. – О, никто никогда не знает! – весело отвечал полковник. – Вы уж лучше привяжите ее покрепче, пока она не досталась кому другому. Не забывайте, есть еще у нас и Браун. Я просто уверен, он бы вполне справился с богатой женой!

– Если вы имеете в виду Делабея Брауна, то мне казалось, что он совсем недавно сам вступил в наследство, – заметил граф.

– Совсем недавно, – печально согласился лорд Алванлей. – Но этот глупый парень промотал все свое состояние, оплачивая счета из магазинов. – Он кивнул своему приятелю. – Поехали, полковник! Вы готовы?

Они уехали, а Ворт вернулся к себе в дом. Похоже, в словах полковника был резон, потому что не прошло и двух недель, как к Его Светлости обратилось сразу три претендента на руку Джудит с просьбой разрешить его подопечной мисс Тэвернер вступить в брак.

В этот день, когда граф вежливо отклонил предложение третьего претендента, мисс Тэвернер получила письмо с наклеенной пенсовой маркой. Письмо было очень коротким:

«Граф Ворт передает свои наилучшие пожелания мисс Тэвернер и информирует ее о том, что будет весьма ей признателен, если она сообщит любому джентльмену, просящему ее руки, что, пока Его Светлость остается ее опекуном, никакого согласия на ее замужество он никому давать не намерен».

Джудит вполне справедливо пришла в ярость. Она села за свой элегантный письменный столик, затянутый сверху вышитой тканью, и одним махом написала гневную записку, прося Его Светлость оказать одолжение и посетить ее в самое ближайшее время. Она отправила записку с посыльным.

Пришел ответ, написанный четким почерком мистера Блэкедера. Он сообщал, что, поскольку Его Светлость собирается отправиться на уик-энд в Вобурн, ему, мистеру Блэкедеру, поручено сообщить ей, что Его Светлость сам просит ее милостиво разрешить ему нанести визит на Брук-стрит в какой-нибудь из дней на следующей неделе.

Мисс Тэвернер в ярости разорвала это вежливое послание на мелкие кусочки. Она не могла сдерживать свой гнев на Ворта, который осмеливается отказывать всем, кто делает ей предложение (хотя у нее не было ни малейшего желания выходить замуж ни за одного из претендентов), и даже не подумает узнать при этом ее собственное мнение! Ждать целых три дня, а, вполне вероятно, еще больше! Это было настолько невыносимо, что она с трудом собрала свое хладнокровие, чтобы дотерпеть до конца недели.

Однако уик-энд оказался совсем не таким уж скверным. В субботу ее пригласили на бридж, и она хорошо провела время.

А воскресенье принесло ей новое знакомство, вызвавшее у нее даже некоторый страх.

Джудит вместе с миссис Скэттергуд была на утренней службе в Королевской часовне.

Миссис Скэттергуд откровенно занялась разглядыванием своих соседей, чтобы подметить самые последние новинки моды. Время от времени она шептала на ухо своей наперснице что-то о полрясающей шляпке или банте, поразившем ее воображение. Но мисс Тэвернер, воспитанная в более строгом духе, старалась сосредоточиться на том, о чем говорилось с амвона. Удавалось ей это с большим трудом, потому что она была поглощена только одной мыслью. В голове вертелось все то же: как смел ее опекун столь дерзко объявить ей, что не даст согласия на ее замужество! Глаза Джудит блуждали по тексту первой заповеди, но смысл слов не достигал сознания.

– И сказал Захариус: «Взгляни, Всевышний: половину своего богатства я отдаю бедным», – читал священник.

Его речь вдруг прервал возглас человека, сидевшего совсем неподалеку от мисс Тэвернер. Человек этот громко и быстро произнес:

– Это уже слишком, это уже чересчур. Мне не жаль ни крошечки, но это уже чересчур!

Раздалось два-три приглушенных смешка, и многие повернули головы к говорившему. Миссис Скэттергуд вытянула шею, чтобы увидеть, кто осмелился так громко говорить в столь неподходящий момент. Она ущипнула Джудит за руку и зашептала.

– Это герцог Кембриджский! Он разговаривает сам с собой, представляете? Мне кажется, с ним рядом его брат Клэренс, но мне не очень хорошо видно. Но если это и вправду он, любовь моя, то, как я понимаю, это означает, что он порвал с миссис Джордан и рыщет в поисках богатой жены! Даже подумать страшно, если ему взбредет в голову заняться вами!

Мисс Тэвернер не собиралась и думать о столь абсурдных вещах и лишь нахмурилась, пытаясь успокоить свою компаньонку.