Гатчинский коршун - Андрей Величко

Разумеется, на огонек почти сразу налетели «глисты». Но, даже встретив барражирующих «бобиков», они поумерили пыл, а увидев первую пару «ишаков», за которой тут же появились еще две, сделали вид, что они прилетели только посмотреть.

После операции одиночная «кошка» прошла над городом Пула и сбросила листовки, где на одной стороне австрийскому правительству был выставлен счет по только что закончившемуся налету. В него было включено использование жутко дорогих бомб, амортизация самолетов, бензин, премии экипажам, траты на психологическую реабилитацию летчиков, по каким-либо причинам не принимавших участия в операции и потому впавших в депрессию… Срок погашения истекал через сутки. На другой стороне листа было написано, что в случае неуплаты через сутки с минутами город Пула будет стерт с лица земли. Жителям предлагалось срочно, бросив барахло, бежать куда подальше…

Наши дальнейшие планы являлись попыткой воплотить в жизнь стратегию непрямых действий. Ведь требовалось-то нам показать Англии, что без хорошей подготовки с нынешней Россией связываться не стоит, выйдет себе дороже. Но бомбардировки какого-нибудь английского города или даже утопление части флота вполне могли вызвать волну народного возмущения, ибо население метрополии воспринимало себя именно как народ, да еще с вековыми имперскими традициями. В этом смысле показывать силу на примере Австро-Венгрии было проще, во-первых, чисто технически, а во-вторых, ее население воспринимало себя как чехов, венгров, словаков и прочих хорватов, но никак не австровенгерцами .

Так что Гоша, начитавшись всякого в Интернете, предложил устроить огненное торнадо, как в Гернике. Пришлось слегка подготовиться и пригласить его в гости.

– Во-первых,– сообщил я ему еще за десертом,– не было в Гернике торнадо, была хорошая работа пропагандистской машины республиканцев. А во-вторых… доел? Тогда смотри сюда.

Я быстро водрузил на стол заранее сделанные железки. Одна представляла собой просто подставку для таблетки сухого спирта. Другая кроме подставки имела четыре маленьких жестяных конуса, вроде рупоров, сходящихся узкими концами к центру.

Я положил на обе площадки по таблетке, бросил сверху несколько кусочков каменного угля и поджег. Поначалу они горели одинаково, но потом окруженная рупорами разошлась, зашипела, пламя вскинулось выше, кусочки угля на ней тоже потихоньку начинали гореть…

– Видишь? Для торнадо нужна не мощность сгорающего топлива, а особые условия – чтобы захватываемому воздуху было где разогнаться, тогда получается наддув. То есть в случае с городом как минимум узкие прямые улицы с высокими домами. В идеале это должен быть город с радиальной планировкой, где сходящиеся к центру улицы застроены зданиями от восьми этажей и выше. Вот найди мне такой, и я тебе там устрою образцовое огненное торнадо! А в Пуле мы можем только военно-морскую базу разнести и испытать на припортовом районе наши вакуумные бомбы.

– А зачем же ты про весь город писал в своей листовке?

– Чтоб ногами перебирали интенсивнее и в нужную сторону! Я тебе что, американец, ничего не подозревающих гражданских бомбить? Скажешь им – будем бомбить порт, так они отбегут метров на сто в сторону и приготовятся мародерствовать. А самые шустрые и с другого конца города подтянутся, с мешками.

Для операции у нас были зажигательные бомбы с напалмом в самой разной таре – от десяти до двухсот литров. Ну и обычные фугасы, понятно…

На этот раз в операции участвовали все наши силы, кроме «ишаков» и эскадрильи «бобиков». Напади англы сейчас всей оравой, и у них был бы шанс разнести все наши аэродромы. Но кроме шанса для такой операции нужна и решимость, а вот с ней у противника уже возникли определенные трудности…

«Бобики» штурмовали разведанные районы сосредоточения австрийских войск, благо о маскировке там никто не думал. «Кошки» полетели на север, в Пулу…

Появившаяся первой тройка двухсоткилограммовыми напалмовыми зажигалками запалила угольные склады. Потом полтора десятка «кошек» сбросили на припортовый район наконец-то получившиеся у нас боеприпасы объемного взрыва, а остальные фугасами и зажигалками обрабатывали военно-морскую базу. Вот один экипаж доложил, что в разнесенном им ангаре явно были бочки с чем-то горючим, и пригласил кого-нибудь помочь, потому что чуть дальше, у складов, есть еще один такой же, а у него бомбы кончились… Дальше доклады шли по возрастающей. Горит! Хорошо горит! Ух ты, как полыхает! Ё-моё!..

В общем, и без всякого торнадо к вечеру на месте базы и большей части порта бушевал огромный пожар, пламя которого поднималось чуть ли не на полкилометра.

Операции по уничтожению флота и портового района Пулы обошлись нам в тринадцать «кошек». Это были не боевые потери, а вынужденные посадки – операция проводилась на пределе дальности. Девять экипажей подобрали спасательные команды, один погиб, три пропали без вести.

Теперь оставалось ждать реакции.

Она последовала, но не совсем та, к которой мы готовились… А началось все с полной неожиданности.

– Ты хоть ставь в известность, когда серьезные дезы запускаешь,– позвонил мне Гоша,– чтобы я дураком не выглядел!

– Про что это я тебе не сказал?

– Про Турцию!

– А она-то тут каким боком?

– Так это, значит, не ты запустил слух, что мы на днях Стамбул спалим?!

– Да на хрен он мне сто раз упал, жечь его,– растерялся я,– подождешь двадцать минут? Выезжаю.

Оказалось, что у Гоши уже сидел до чрезвычайности озабоченный турецкий посол, успевший выразить робкий протест против намечающегося вопиющего нарушения чего-то там и заявивший, что они ни в чем не виноваты… Гоша даже вспомнил моих любимых авторов, прокомментировав: «Дон Сэра начал длинно и косноязычно оправдываться, причем все время врал» [5].

Значительно позже мы узнали подоплеку этого дела. Оказывается, султан давно следил за событиями в Черногории, на всякий случай – а вдруг это русские таким хитрым образом готовят ему пакость? Узнав о разгроме австрийского флота и Пулы, повелитель правоверных потребовал линейку и карту. Измерив расстояние от Черногории до Пулы, а потом от Крыма до Стамбула, он впал в истерику, пообещал посадить всех на кол и смылся куда-то на противоположную сторону Босфора. А послу было велено срочно урегулировать…

– Ладно,– сказал Гоша,– в общем, понятно. Пошли, послушаешь, что я ему скажу.

– Разумеется, Россия не собирается нарушать никаких договоров и бомбить столицу нейтрального государства,– заявило величество,– однако не отказывает себе в праве на операцию по восстановлению порядка там, где его нарушение чревато потерями для нашей страны. Конкретно же методы, тоннаж боеприпасов, состав авиагрупп, привлеченных для миротворческой операции, в рабочем порядке определит господин канцлер.

Посол затравленно поглядел на меня. Я постарался улыбнуться ему как можно ласковей. Мол, не волнуйтесь, уж я определю, не пожадничаю…

– В общем, мы считаем нахождение войск каких-либо посторонних держав в Албании совершенно недопустимым,– подытожил Гоша.

Посол заверил его, что Турция полна решимости не допустить.

– Что, думаешь, завернут англов? – поинтересовался я, когда турок вышел.

– Разумеется, нет. Но расходы на взятки у наших друзей возрастут очень прилично…

ГЛАВА 19

Реакция Турции была для нас неожиданной. В основном-то мы ждали новостей из Вены, Парижа и Лондона. Вариантов было не так уж много…

В принципе, не так уж и невозможен был вариант большой войны. Обиженная Австрия могла, в случае заверений Англии о союзе, решиться на войну с Россией. Вообще-то у нее были перспективы, удар на север отрезал бы от нас Польшу, причем мы даже не собирались поначалу особенно противиться такому развитию событий. Но, учитывая двухпарламентную систему двуединой империи, поспешных действий от нее ждать не приходилось. То есть вряд ли австрияки попрут на нас до того, как в эту войну ввяжутся англичане.

Во Франции сейчас стоял вопль, поднятый проплаченными нами газетами, но поддерживаемый и некоторым количеством бескорыстных энтузиастов. Суть его была в том, что наступил исторический момент – кто поможет России в трудную минуту? И пока Вильгельм телится, у Парижа есть шанс! А потом, когда союз с русскими друзьями вновь вернется в исходное состояние безоблачности, можно будет спокойно решить вопрос об Эльзасе и Лотарингии.

Причем происходило это словоизвержение на фоне усилившегося антисемитизма – мол, с Россией нас ссорят исключительно эти поганые сыны Израилевы…

Короче говоря, мы надеялись на невмешательство Франции в этот конфликт. Более того, на всякий случай? типа расширения боевых действий, уже готовились ноты, в которых спрашивалось: а когда Франция начнет выполнять свой союзнический долг и объявит войну напавшей на Россию Австрии? И Англии, кстати, тоже, потому как в договоре хоть и мелкими буквами, но упоминаются «а также их союзники».