Бессердечный - Джейд Вест

секунд на разговор, прежде чем я смог извиниться и отправиться на ее поиск. Она пробиралась сквозь толпу гостей, прокладывая себе путь к задним двойным дверям, ее идеальный светлые волосы подпрыгивали на плечах.

Коридор за холлом не был пуст, когда я нагнал ее, но мне было все равно. Просто схватил ее за локоть и отвел в сторону, толкая нас дальше, в какой-то закуток для персонала.

— Держись от меня подальше! — рявкнула она и на этот раз попыталась вырваться. Сука отбивалась руками и коленями, на ее лице было выражение ярости, когда та пыталась бороться со мной.

Илэйн лишь слегка успела прикоснуться ко мне, прежде чем я прижал ее к стене и поднял ее запястья высоко над головой. Ее клатч упал на пол, и содержимое вывалилось на ковер. Косметика, сотовый и кошелек. Она задыхалась, боялась, ненавидела меня с каждым вздохом, но все равно не могла бороться с этим. Не могла скрыть правду под ложью и нападками.

Илэйн хотела меня.

А я хотел ее.

И в этот момент, без всякого сомнения, я понял. Мы оба были безумными гребаными фриками в этом безумном гребаном мире.

— Я никогда не считала тебя сталкером, — прохрипела она, когда ее дыхание успокоилось. — Твоя семья посмеялась бы над тобой, увидев тебя прямо сейчас. Или прострелила бы тебе коленные чашечки.

— Почему ты думаешь, что мое присутствие здесь связано с тобой? — прорычал я. — Прямо сейчас я могу выслеживать любого из вашей отвратительной семейки.

Она прижалась животом к моему набухшему в штанах члену и рассмеялась надо мной. Взывая к глубинному маленькому всплеску духа внутри, сука смеялась надо мной.

— Кажется, не все в семье Константин такие уж отталкивающие, не так ли? — спросила она. — Нет, с тех пор как ты тяжело переживаешь за одного из нас.

— Это не имеет никакого отношения к моему члену, — возразил я ей. — Вся ваша семейка должна сдохнуть, я просто выполняю свою клятву, чтобы жить, соответствуя своей фамилии.

— Возьми меня, — прошептала она, и эти слова так удивили меня, что перехватило дыхание. — Я серьезно, — продолжила она. — Пожалуйста, просто трахни меня, прежде чем я умру. По крайней мере, доставь мне это маленькое удовольствие, подразни меня, прежде чем уничтожить.

Господи, она уже была пьяна от шампанского. Ее губы были такими манящими. А ноги — медовой ловушкой, когда та приглашающе раздвинула их для меня. Ее сиськи жаждали, чтобы их растерзали, и причинили боль, и дразнили.

Я снова задал ей вопрос.

— Кто еще, черт возьми, охотится за тобой, Илэйн?

— Мне все равно, — ответила она. — Они могут прийти за мной. Мне уже все равно.

Это было за гранью, потому что казалось, что я больше заботился о ее выживании, чем она сама. Ее ноги были все еще раздвинуты, и сучка все еще терлась об меня, ее горячее дыхание с привкусом шампанского обжигало мои губы.

— Пожалуйста, — повторила она. — Пожалуйста, Люциан, просто трахни меня. Сделай это больно, как ты любишь, но, пожалуйста, покажи мне, каково это, когда тебя берут.

Конечно, она была пьяна, но не настолько, чтобы нести чушь, которую на самом деле не имела в виду. Ее зрачки были расширены, но сосредоточены, и я мог сказать, глядя на нее, полагаясь на мой многолетний опыт и зная, что с людьми делают наркотики… Илэйн Константин не была под кокаином. Не сегодня.

— Ты, должно быть, жаждешь немного порошка, так как сейчас явно бредишь без него, — сказал я. — Неужели у тебя столько долгов, что никто не одолжит тебе даже на несколько жалких дорожек?

Она кивнула на свою сумочку на полу.

— У меня есть немного, можешь проверить, если хочешь. Но мне это не нужно. Я больше не буду принимать.

Я рассмеялся ей в лицо.

— Будто, черт возьми, ты не нуждаешься в этом. У тебя на лице написано «наркоманка». От тебя просто разит этим.

— Мне все равно, что ты думаешь. Думай, что хочешь.

Эта фраза разозлила меня гораздо сильнее, чем ее смех. Я прижал колено к ее киске так сильно, что знал — это будет больно.

— Всем плевать, что я думаю, — прорычал я. — Я — Люциан Морелли. Мое слово — Бог.

— Бог для меня ничего не значит, — всхлипнула она, извиваясь у моего колена, несмотря на боль. — Бог давным-давно отвернулся от меня.

— Только потому, что ты сама от себя отказалась. Всегда есть искупление, маленькая девочка, — ответил я, и эти слова прозвучали странно.

Ее удивление было искренним.

— Искупление? Вау. Я не считала тебя религиозным парнем.

Я еще крепче прижал колено к этой сладкой киске.

— Не религиозный, малышка. Благочестивый. Достаточно благочестивый, чтобы услышать твои грехи и доставить тебе спасение.

— Тебе понадобиться много времени, — ответила она. — Выслушивание моих грехов заняло бы целую жизнь. Будто ты когда-нибудь поймешь их.

Господи, как же мне хотелось этого. Я хотел услышать каждый из них, судя по ее участившемуся дыханию.

Спасибо, блядь, мои чувства вернулись ко мне в этот момент. Я снял напряжение, с проклятьем толкнув ее на пол.

— Забудь об этом. У меня нет для тебя и секунды, не говоря уже о целой жизни, — выплюнул я и присел на корточки рядом с ее разбросанными вещами. Заглянул в ее сумочку, запустив пальцы под подкладку, пока не нашел кокаин. Я сунул его в свой карман, пока она смотрела.

Чего она не заметила, так это того, как я заменил его маленьким предметом. Я в мгновение ока затолкнул трекер в подкладку так глубоко, что она никогда не найдет его без ножниц.

Я с ухмылкой поправил подкладку.

— Убедись, что больше не будешь торговаться за пингвина. Будь ответственной маленькой сучкой, по крайней мере, оставшуюся половину ночи.

— И это все? — спросила она. — Ты действительно собираешься украсть мой кокс и снова съебаться?

Я поправил свой дешевый галстук-бабочку и поднялся на ноги. Мое молчание было достаточным ответом, когда я уходил.

Я был уже вне поля ее зрения, когда достал из кармана телефон и запустил приложение для отслеживания. И был на стоянке, когда на экране появился первый сигнал о ее местонахождении.

Да. Идеально. Абсолютно, черт возьми, идеально. Именно так, как я планировал, и именно так, как я жаждал.

Хорошая сучка Константин была у меня под пальцем.

Глава 16

Илэйн

Я бы нюхнула новую порцию кокаина, если бы он не забрал его у меня. Дрожа, собрала свои вещи и направилась обратно в толпу людей в главном зале.

Люциан мог