Православие и корейцы - Коллектив авторов

– Мне перед посвящением ничего не сказали… велели посвятиться, я и посвятился.

– Ну, так что же из того, что ничего не знали?.. Чего вам сказать?

– Не сказали, что во второй раз нельзя жениться… Если бы сказали, то я… конечно… не…

– Ах, что там «не»! И посвятились и покинули бы свой сан также легко, как и теперь…

– Пусть будет так, по Вашему… Но держать меня насильно никто не может, я решил…

– Да никто Вас и не держит… Можете хоть сейчас снимать и идти куда угодно… «Вольному воля, спасенному рай»… Вы не дитя, чтоб держать вас и усовещевать… сами знаете, что хорошо, что плохо… Только об одном прошу, подайте мне прошение, если можно, теперь же… Слова – словами, а дело – делом…

На этом разговор прекратился и более не возобновлялся. Прошение было подано и направлено кому следует, но результаты от него остались неизвестными, так как проситель вскоре после сего отправился во Владивосток и там, по-видимому, добился того, чего желал. Во всяком случае, из Миссии он выбыл навсегда, не сохранив с ней никакой связи в дальнейшем.

Нужно заметить, что этот почтенный иерей, в бытность о. Владимира заведующим, обвенчал в одном из станов какую-то корейскую чету в Великую Пятницу, о чем, конечно, никто из членов Миссии не знал. Прошло три-четыре недели после бракосочетания, о. Владимир по обыкновению стал записывать брак в метрические книги и к ужасу своему заметил, что он совершен в неузаконенное время. Отец Владимир призывает к себе о. Иоанна и спрашивает:

– Вы когда венчали последний брак?

– В пятницу, – отвечает тот.

– Знаю, но в какую?

– Перед Пасхой…

– Значит в Великую?

– Да, кажется, в Великую…

– О. Иоанн! – в ужасе воскликнул вопрошающий, – Да вы что с ума сошли?! Да Вы что, с Луны что ли слетели? Иль у Вас ум за разум зашел? Ведь вам слава Богу, сорок лет, а Вы точно младенец, как будто первый день на свете живете…

Чтобы избавиться от нежелательной переписки с начальством, брак, конечно, пришлось записать под другим числом, а первую запись исправить и тем замять дело.

С отъездом о. Иоанна стали расходиться также один за другим катехизаторы и, наконец, после всех – псаломщик П. А. Афанасьев. Последний, не отчисляясь от Миссии, отбыл во Владивосток для поступления в Восточный Институт, где хотел пополнить свое образование. С падением Владивостока (в 1922 г.) П. А. Афанасьев снова прибыл в Сеул, чтобы пристроиться к Миссии на прежних, конечно, основаниях, но как раз незадолго перед тем состоялось официальное отчисление его от состава Миссии, как не состоявшего на службе в течение трех лет, поэтому о причислении его вновь к учреждению не могло быть и речи.

В настоящее время (1925 г.) Миссия состоит из тех же лиц, что и в конце 1918 г., а именно: начальника Миссии, священника-корейца, недавно рукоположенного в священный сан и псаломщика-корейца (он же регент), а всего из трех человек.

Первый из них занимает штатную, остальные два – нештатные должности. Кроме означенных лиц, Миссия продолжала и продолжает поддерживать небольшой церковный хор певчих, состоящий из детей-корейцев в числе 10–12 человек, за недорогую сравнительно плату и держит два-три человека прислуги для поддержания чистоты и порядка в помещениях и вне помещений: в саду и огороде, окружающих Миссию. Вот и весь штат, весь состав служащих Миссии за последние 7–8 лет.

Деятельность Миссии в 1917–1925 гг.

Деятельность Миссии за вышеозначенный период, как отмечалось уже ранее, нельзя сказать, чтобы была особенно активной в смысле проповеди слова Божия по вышеизложенным причинам, т. е. по отсутствию сил и средств. Продуктивность ее работы, в смысле просвещения язычников, была незначительной по сравнению с предшествующими годами материального благополучия, ибо служащие, как это ни прискорбно, не в состоянии были нести планомерной проповеднической работы, будучи сами поглощены заботой о хлебе «насущном». Чтобы существовать кое-как, им приходилось и приходится до настоящего времени искать для себя побочного труда на стороне и тем пополнять свой тощий бюджет. Особенно ярко выразилась беспомощность Миссии в смысле распространения христианства со времени закрытия школ[150] и увольнения катехизаторов[151], чья деятельность является необходимым звеном в миссионерской работе. Правда, школы Миссии, как говорилось ранее, далеко не отвечали своему назначению, катехизаторы не имели должной подготовки, но все же при них работа по религиозному просвещению населения, так или иначе, шла.

Теперь за отсутствием тех и других, Миссия осталась как бы без рук: она не в состоянии сама собою предпринимать каких-либо наступательных шагов в толщу языческую, куда могут проникнуть только туземцы. Ни для кого не секрет, что катехизаторы и учащееся юношество, воспитываемое на основах веры, являются наилучшими проводниками христианских идей в родной для них среде, невольными проповедниками Евангелия Христова, облагораживающего невзрачную жизнь поселянина. Это факт, нужно сказать, общепризнанный, неоспоримый! У нас за неимением всего этого работа миссионерская сузилась до крайних пределов и все старание Миссии приложено только к тому, чтобы сохранить имеющуюся налицо общину православных. И в этом последнем, думается, заключается главная задача Миссии в настоящую пору отечественного «лихолетья», т. е. задача уберечь в целости и неприкосновенности, как вещественные, так и духовные ценности.

Впрочем, члены Миссии, насколько было возможно, трудились не за страх, а за совесть. Так, между прочим, они совершали неопустительно богослужения во все воскресные и праздничные дни, а также в дни говенья и постов[152]; вели очередную проповедь в храме и вне храма внебогослужебную с народом; совершали положенные требы; предпринимали время от времени поездки в станы и др. места провинции; учили малолетних, оглашали взрослых и т. д. Словом, делали все, что могли делать, насколько были в силах и состоянии. Другого, большего дать не могли, да и трудно было ожидать при настоящих условиях жизни. Благодарение Богу еще и за то, что есть, а об остальном позаботится уже сам Господь Бог! Пусть будет Его святая воля!

Служебные перемены в составе служащих Миссии в 1917–1925 гг.

За последний восьмилетний период среди служащих Миссии произошли следующие перемены:

1) 1 октября 1917 г., как уже говорилось выше, вступил в управление Миссией, командированный из Владивостока иеромонах Феодосий (Перевалов) в качестве заведующего.

2) С 1 января 1918 г. за отсутствием средств в Миссии всем служащим было сокращено содержание на 30 % и с 1 мая того же года выдача такого окончательно прекращена за исключением трех лиц: заведующего, диакона и и.о. псаломщика, оставшихся для несения очередной службы в церкви. Лишенные жалованья не замедлили, конечно, выбыть из состава Миссии, разошлись, кто куда мог. Например, священник