Особая примета - Евгений Евгеньевич Сухов

жук, упавший на спину: не очень успешно, долго и неловко. — Она засмеялась, вспомнив, что пару минут назад уже представляла себя в роли жесткокрылого насекомого, упавшего на спину. — Так что завтра где-нибудь в это же время прошу вас прийти ко мне на чай. Моя квартира номер восемь. И… отказы не принимаются…

— Отказа не будет, — с улыбкой произнес мужчина в коричневом драповом пальто. — Обязательно приду. А как вас зовут?

— Елизавета, — ответила девушка. — Можно просто Лиза.

— Очень приятно, Лиза, — отозвался новый знакомый. — А меня зовут Станислав Егорович. Для вас — Станислав или просто Стас, как вам будет удобнее, — снова улыбнулся мужчина и добавил: — Будем знакомы?

— Будем, — улыбнулась в ответ Лиза и протянула узкую ладошку. Станислав Егорович легонько пожал ее и отпустил. Это означало, что теперь они знакомы… Как же все получилось легко и естественно, а она еще волновалась.

Станислав подождал, пока девушка войдет в подъезд. Затем развернулся и пошел, прихрамывая и оставляя слева от себя круглые углубления в снегу от палки. А снег продолжал неспешно ложиться на землю, и скоро ни следов его обуви, ни круглых углублений от палки уже не было заметно…

Глава 14. Не погибай задаром

Назавтра Станислав Егорович пришел к дому Лизы, держа в руках коробку шоколадных конфет. Выждал за углом, когда никого из прохожих и жильцов дома поблизости не окажется, вошел в подъезд. Несмотря на хромоту, расторопно проскользнул в приоткрытую дверь. Постоял немного у самого выхода, прислушиваясь к звукам, раздававшимся снаружи, — где-то громко тарахтел трактор и назойливо брехала собака, — но в самом подъезде было тихо. Стал бесшумно подниматься на второй этаж. У двери с медной табличкой «8» остановился, выдохнул негромко и через пару мгновений позвонил.

За дверью послышалось неторопливое шарканье. Дверь отворилась.

— Вы… Рада вас видеть, Стас.

— Я тоже очень рад, — ответил Станислав Егорович. — Знаете, волновался, как мальчишка. Думаю, что вы меня не осудите.

— Вы будете смеяться, но я испытывала нечто похожее. Проходите, — отступила Елизавета в сторону, пропуская в квартиру гостя.

— Это к чаю, — Станислав Егорович протянул коробку конфет.

— Да не стоило…

— Стоило, стоило, — не согласился с хозяйкой гость, расстегивая пальто.

Елизавета была в лучшем своем платье, купленном еще в мае сорок первого (какое же это было славное время, тогда еще все были живы)… На шее — шелковый цветастый платочек, все для того, чтобы понравиться Станиславу. Впрочем, можно было сильно и не стараться: с первого взгляда было понятно, что она ему очень даже приглянулась. Любая женщина всегда безошибочно определяет, что к ней испытывает мужчина.

Потом стали пить чай с печеньем и шоколадными конфетами. Говорили о разном, и в конце концов разговор зашел о войне.

— На фронте я пробыла совсем немного, что-то около двух месяцев, — с заметным сожалением произнесла Лиза. — Была лейтенантом медицинской службы. Около полевого госпиталя, где я служила, разорвалась мина, и я получила осколочное ранение в спину — задет позвоночник. А тут еще и серьезная контузия. Очнулась в той самой палатке, где я была хирургом… Попробовала пошевелиться и от боли потеряла сознание. На этот раз забытье было продолжительное, очнулась только в поезде. Помыкалась по госпиталям, а потом меня выписали домой…

— Как безнадежную? — правильно понял то, что недоговорила Лиза, Станислав Егорович.

— Получается, что так, — мужественно ответила Смирнитская.

Невольно нахмурилась. Накатили тяжелые воспоминания, которых никогда не позабыть.

— Но вы все-таки поднялись с постели, — с подчеркнутым уважением произнес Станислав, прервав тяжелые думы хозяйки и вернув ее в день сегодняшний.

— Встала. И это было непросто… А вас где ранили? — перевела неприятную для нее тему разговора девушка.

— Под Минском летом сорок четвертого. — Лицо Станислава Егоровича сделалось серьезным. — Наш полк, где я служил ротным, тогда был в составе Белорусского фронта…

— А какого? — поинтересовалась Лиза.

— Что «какого»? — удивленно переспросил Станислав.

— Фронта какого: первого, второго или, может, третьего? — посмотрела на гостя Лиза Смирнитская. — Их же, Белорусских фронтов, три было.

— Первого Белорусского, — нетвердо произнес Станислав Егорович и взял из вазы печенье. Вопрос был для него неожиданным, и он был вынужден ответить на него наугад.

Стараясь не показать удивления, Лиза едва кивнула. Насколько она знала — а в госпиталях победы Красной армии обсуждались подробнейшим образом и не один день, — Минск брали части Третьего Белорусского фронта. Первый Белорусский фронт летом сорок четвертого года принимал участие в Бобруйской и Люблинско-Брестской наступательных операциях, и его подразделения в Минск не входили. Фронтовик, командир роты, не мог не знать, какие именно города освобождал его фронт. Если ему это неизвестно, значит, он не воевал на этом фронте. А может, он вообще никогда не был на войне и попросту ей лжет, закрались в голову Елизаветы подозрения. По ее телу пробежала неприятная дрожь.

Смирнитская с опаской посмотрела на Станислава Егоровича, с каким-то задумчивым видом жующего печенье. Почему этот совершенно незнакомый ей мужчина оказался в ее уютной квартире? Что он от нее хочет?

Ладони похолодели.

А разве не ты сама позвала его к себе на чай? О чем-то там даже мечтала. Счастье ей бабьего захотелось. Вот теперь черпай его до дна! Глупость-то какая несусветная вышла…

Елизавета снова искоса глянула на Стаса. Мужчина по-прежнему пребывал в задумчивости и старательно жевал печенье.

— Вы что-то заскучали, — констатировала Лиза, глядя мимо гостя. — Что-то не так?

— Все так, Лизонька, — улыбнулся Станислав Егорович фальшивой натянутой улыбкой. — Вспомнил вот тут… Мне ведь еще одно дело предстоит выполнить. Вот думаю, как бы сподручнее его осуществить. Так что спасибо за приглашение, за чай, но мне уже пора…

Смирнитская даже улыбнулась, почувствовав некоторое облегчение. Присутствие этого человека стало для нее в тягость. Станислав поднялся и сделал в ее сторону шаг. Станислав Егорович понимал, что девушка его раскусила. И решил действовать быстрее, нежели задумывалось поначалу. В конце концов, он за этим сюда и пришел…

— Печенье у вас отменное, не подскажете, где вы его купили? — глухо спросил Станислав Егорович.

— На Баумана, в кондитерской.

— Это рядом с собором? Кажется, раньше он Богоявленским назывался.

— Именно там. Мама покупала.

— Буду себя баловать по вечерам. — Станислав Егорович сунул руку в карман и резким движением вынул ее с зажатым в кулаке куском бельевой веревки. Лиза попыталась подняться со стула, но он надавил ей ладонями на плечи: — Не рыпайся, сука. Все настроение мне испортила! Белорусские фронты, видите ли, ее интересуют.

Станислав накинул Лизе на шею веревку (Лиза попыталась ее перехватить, но не успела) и, стиснув челюсти, стал ее душить.