Как приручить соседа - Аня Истомина

Секунда – и он резким движением рук скидывает с себя куртку, делает быстрое движение в сторону моего мужа и коротким рывком за шею притягивает его к себе. Держит одну руку за запястье. Смотрит глаза в глаза. Виталий едва заметно морщится и прикладывает усилия, чтобы не показывать этого.

– Последний раз повторяю, – говорит ровным размеренным голосом, но от его ледяного тона все волоски на теле встают дыбом. – Пошел вон, мудила.

Они стоят друг напротив друга, как два разъяренных быка. Оба высокие, бородатые, взбешенные. Степан шире в плечах и массивнее, Виталий поджарый, как гончая, но я точно знаю, что он очень сильный и если они столкнутся, быть беде.

Не шевелюсь и даже не дышу, кажется. Просто цепенею от страха. Всего несколько мгновений прошло, а я уже на грани истерики.

– Быдло, – вдруг Виталий толкает Степана в грудь и… уходит.

Смотрю и не верю своим глазам. Испугался!

– Можешь забыть о моем предложении. Мне чужая шлюха не нужна. – бросает он мне уже в коридоре.

Краем глаза вижу движение и бросаюсь Степану наперерез. Хватаю его за талию и вжимаюсь, пытаясь притормозить.

– Настенька, блин. – рычит он сквозь зубы, спотыкаясь об меня и пытаясь аккуратно отодрать от своего тела.

– Не надо! – пищу, упираясь и впиявливаясь сильнее, как клещ.

Когда Степан все же отцепляет меня, входная дверь уже громко хлопает и я с облегчением выдыхаю.

– Твою мать! Настя! – рыкает он, склоняясь. – За шлюху ему надо было дать пизды! Он мать своего ребенка оскорбил! Я и так до последнего держался!

Смотрю в налитые кровью, черные от ярости глаза соседа и чувствую, как меня начинает колотить так сильно, что зубы стучат. Степан тут же обхватывает меня за плечи, прижимая к себе.

– На Стеше зло не сорвет? – выдыхает с досадой.

Отрицательно качаю головой и давлюсь слезами. Ощущение, будто прорывает плотину.

У меня в душе сейчас смешиваются настолько противоречивые чувства, что я захлебываюсь в них.

Я испытываю смесь благодарности к Степану, невероятного облегчения и будто освобождения. И, в то же время, жгучую боль от осознания, что Виталий обязательно начнет мне строить козни через дочь. А, может, попытается насолить и моему защитнику.

Неожиданно для себя взвываю в голос, уткнувшись носом в грудь Степана.

– Настя, – испуганно выдыхает он, пытаясь меня отстранить, но я лишь крепче обнимаю его. – Настя, что случилось?

Мотаю головой, размазывая слезы по белоснежной рубашке.

– Не надо было меня спасать. – единственное, что могу выговорить, заикаясь и не в силах сдержать всхлипы.

– Что он с тобой сделал? – рычит Степан в бессильной ярости, приподнимает меня и укладывает на кровать. – Сейчас ты успокоишься и все мне расскажешь, поняла?

Глава 29. Мне нравится

Настя не успокаивается. Она рыдает до спазма в горле и кашля. Ее лицо уже опухло от слез и мне безумно, просто безумно тошно, что я не разбил этому мудиле рожу. Надо было.

Он, хоть и не сильно уступает мне в габаритах, сдулся бы при первом ударе, сразу же при виде своего разбитого носа. Но… с ним живет дочка Насти. Она могла испугаться разукрашенного под хохлому папашу.

Я знал, что могу победить его и без драки, потому что он – слабак. Никогда сильный мужик не станет издеваться над беззащитной женщиной. Никогда. Будет бухой, злой как черт, – не тронет. Точка.

Да, может ненавидеть, орать, делать что-то назло. Но никогда не перейдет ту грань, после которой ни один нормальный мужик ему руку не подаст.

А этот пидорас – я уверен – он просто латентный садист. Выбрал себе жертву, которая не может дать отпор, и самоутверждается за ее счет.

Что бы мне ни говорила Настя, при каждом упоминании бывшего в ее глазах вспыхивают страх и черная ненависть.

И Стеша, которая напрягается от каждого громкого слова, меня тоже очень волнует. И, кажется, какое мне дело до чужого ребенка, ведь у него есть мать и отец, которые что-то там порешали между собой?

Возможно, потому что его сумасбродная мать так нагло вторглась в мое уютное, одинокое личное пространство, что невольно стала частью моей жизни? Или, может, потому что я начинаю хотеть детей, которые вряд ли у меня появятся?

– Насть, сколько лет Стеше? – сажусь рядом на кровать, немного отодвигая ее ноги.

– Три, – выдыхает она осипшим голосом и снова всхлипывает.

– Ну, тише ты, – глажу ее по руке. – А сколько она с этим мудилой живет?

– Полтора. – Настя закрывает лицо руками и снова глотает рыдания.

Я вообще не знаю, как успокаивать женщин. Мне обычно не приходится быть свидетелем истерик. У меня либо чисто деловые отношения с противоположным полом на работе, либо такие же деловые в кровати. Не подкупать же ее мороженным, как маленького ребенка?

– Насть, мороженное хочешь? – вздыхаю.

Отрицательно качает головой.

– Пошли ко мне, я тебе антистресс дам.

Отрицательно качает головой.

– Пошли, говорю. – достаю из куртки ключи и подхватываю легкую, как пушинку, соседку на руки.

Вот реально – катастрофа. Я настолько вредной и сумасбродной бабы в жизни не видел. Еще и жалуется на меня постоянно. А потом приходит за помощью и смотрит таким ангельским взглядом, что отказать невозможно. Хотя, как “приходит”? Один раз всего и пришла, когда замок закрылся. Все остальное время я сам спасал.

Нас будто лбами кто-то сталкивает. “Вот, посмотри, какая дурная, пропадет же!”

Дурная… И красивая. Одни губищи чего стоят.

И почему-то складывается ощущение, что она вечно окусывается не потому, что стерва, а потому, что мужиков ненавидит. Обороняется.

Опять ее жопа голая у меня под пальцами покрывается гусиной кожей и я невольно поглаживаю ее, чтобы согреть. Машинально выходит и подбешивает изрядно.

Потому что я сразу, как увидел ее на пороге, поставил крест на нашей соседской дружбе, но не отметить, что баба симпатичная, не смог.

Потому что я ненавижу людей, которые устраивают подлянки в тихую. Но эта будто молила меня о помощи. И я помогал. И ничего от нее