Грешник. На острие - Анастасия Шерр

бумажную волокиту. Затем сижу со стаканом кофе напротив окна, наблюдая, как падает пушистый снег, а рабочие украшают здание напротив гирляндами.

Скоро очередной новый год, а я всё так же работаю в конторке на дядю и не имею ничего, кроме небольшой квартирки в центре. И речь даже не о материальных ценностях. Скорее о том, чего бы мне хотелось… Семьи, нормальных отношений. Любви и страсти. Может романтики и цветов, а может даже завтрак в постель. Было бы круто… Да.

Опомнившись, смотрю на часы. Пора домой. В офисе уже пусто, все разбежались по домам. Бросаю папку с данными Шамиля Хаджиева в сейф, запираю его и, одевшись, выхожу на улицу, где меня уже ожидает отцовский безопасник.

Хаджиева замечаю ещё в машине. Егор тоже.

– Валерия Игнатьевна, вас до квартиры проводить?

Вздыхаю. Даже если меня будут окружать двадцать охранников, этот все равно достанет. Вот же банный лист, а!

Егора отправляю домой, предварительно взяв с него обещание не трепаться перед отцом. Король и так уже о чём-то догадывается. А мне в тюрягу под видом отцовского особняка совсем не хочется.

– Привет, – нахал встречает меня у подъезда. Захлопывает дверь своего джипа и подходит с букетом роз.

– Это ещё что? – прыскаю я. И смешно, и страшно одновременно. Может у него приступ начался? – Мне стоит позвонить твоему психиатру?

– Это всего лишь цветы, – криво усмехается Хаджиев и суёт мне руки свой веник. А я замечаю среди больших, кроваво-красных бутонов конверт, в который обычно кладут деньги.

– Не только цветы. Я же сказала, чтобы отдал моему шефу.

– Я заплатил ему. А это твоя доля. И моя благодарность.

Не могу сказать, что рада. Его щедрость меня напрягает. Как и всё остальное, что касается Хаджиева.

– Это ни к чему. Мне достаточно того, что я зарабатываю официально. Никаких дополнительных вознаграждений я не принимаю, – тут, конечно, вру. Принимаю ещё как. Только не от него.

– Я обратно не возьму, – суёт руки в карманы, и я остаюсь стоять с цветами и конвертом. Поджимаю губы. – Пусть это будет моим извинением за Короля.

– Ты всегда такой или мне одной повезло?

– Считай, тебе повезло. С другими я поступаю намного хуже.

– Прелесть какая. Ну что ж… Спасибо за цветы, мне пора.

– Стой, – преграждает мне путь, нависая горой. Давит своими габаритами и наглостью. – К себе меня пригласишь?

– Нет.

– Почему нет? Тебе же понравилось. Аж два раза.

Вот мудила.

– Я сказала – нет.

– До завтра, Валерия Игнатьевна, – неожиданно соглашается он и, развернувшись, идёт обратно к машине. Я даже не сразу верю в то, что он собрался уехать, тупо пялюсь ему в спину, а потом иду домой с каким-то странным ощущением…

Что-то не так. Явно. Только что – понять не могу. Выхожу из лифта на своём этаже, достаю ключ и открываю дверь. И в этот момент меня грубо заталкивают в квартиру. Я даже знаю кто.

Цветы падают на пол вместе с сумочкой, а я едва не падаю. Но Хаджиев меня ловко удерживает, схватив за локоть.

– Эй, ты что, совсем… – глас моего возмущения обрывается, потому что Шамиль затыкает мне рот поцелуем и подхватывает на руки. – Охренел…

– Я же сказал. Хочу тебя. Сегодня, – ударяет меня спиной о стену, одной рукой продолжает удерживать на весу, а другой расстёгивает на мне куртку.

Когда оказываемся в постели совершенно голые и мокрые от пота, я понимаю, что снова лоханулась. Но уже поздно сопротивляться, потому что он на мне и во мне.

– Дааа, королевна. Оттрахаю тебя, как суку, – рычит, вколачивая в меня член до основания, так, что тяжёлая мошонка бьётся о мою задницу. А в следующий момент я уже на четвереньках и влажные шлепки звучат слишком громко. Но мои стоны громче.

– Сволочь! – вырывается у меня, за что тут же расплачиваюсь своим задом, по которому проходится его ладонь. Звонкий шлепок повторяется, за ним ещё один и ещё. Больно и возбуждает так, что закатываются от удовольствия глаза.

Шамиль оттягивает мою голову назад за волосы, вгрызается болезненным поцелуем в шею. Зализывает место укуса, втягивая кожу и снова кусает. И я кончаю на его дубине, широко распахнув рот. Из меня вырывается вскрик, а не прекращающий трахать моё содрогающееся от оргазма тело Хаджиев, стонет мне в ухо.

– Я буду делать это с тобой всегда. Охрененная.

– Размечтался, – мямлю я и обессиленно падаю на подушку, пока Шамиль доводит себя до оргазма частыми шлепками. Промежность пульсирует и сладко ноет низ живота, а конечности отказываются слушаться.

ГЛАВА 30

Утро добрым не бывает, если тебя всю ночь жарил здоровенный мужик. Это я понимаю сразу, как только открываю глаза. В тишине спальни разносится хриплый стон – это я пытаюсь пошевелиться. Попытка не удаётся, потому что жутко болят мышцы. И эта крепатура отличается от той, которая после обычных нагрузок в спортзале.

– Чтоб тебя, Хаджиев… – рычу зло, всё же поднимаясь. Работу ещё никто не отменял. Да и злюсь я больше на себя. Ведь могла же врезать ему по яйцам. Могла опустить на его голову что-нибудь тяжёлое. Пристрелить на худой конец. А вместо этого опять переспала. Дура, блин.

Кое-как приняв душ и уложив волосы, натягиваю на себя костюм и улыбку бизнес-леди, выхожу на улицу. Идёт снег, но следы шин Хаджиевской тачки ещё видны. Значит, недавно свалил. И как-то странно смотрит на меня Егор, привалившись к своей машине. Курит нервно.

– Доброе утро, – приближаюсь к нему, пытаясь прочитать по лицу дуболома, что он видел.

– Доброе утро, Валерия Игнатьевна, – швыряет окурок в урну и открывает мне дверь.

Ныряю в тёплый, пахнущий кожей и освежителем воздуха салон, откидываюсь на спинку сидения, которая сейчас кажется слишком твёрдой и жёсткой. Прям как тело Хаджиева. Во всех местах, но в некоторых частях тела особенно жёсткий…

– Ты давно ждёшь? – интересуюсь у Егора, как только он трогается с места.

– Не особо, – отвечает кратко, отчего я не могу разобрать его настроение, но расспрашивать, видел ли он что-нибудь странное не решаюсь. Вроде как уже предупредила, чтобы не разболтал отцу, а там… В конце концов я взрослый человек! Имею право спать с кем хочу. И вообще… – Валерия Игнатьевна, можно я кое-что скажу? – подаёт голос Егор, и я ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

– Говори.

– Этот человек… Шамиль Хаджиев. Он нехороший человек. Он не такой, как вы или ваш отец. Или я. Он психопат, и я сейчас говорю не