Фата на дереве - Галина Артемьева

В обмен на выдачу разрешения он предложил, чтобы дочь дала возможность отцу с женой жить в ее комнате, раз уж она все равно уезжать намылилась. Супруги собрались сдавать двухкомнатную квартиру, с этих денег жить, но все упиралось в то, что самим-то где-то ночевать необходимо.

Неля посоветовалась с Саной.

– Пусть живут, хозяйка-то все равно ты, – решила Сана.

– А он до моего совершеннолетия не успеет напакостить? Вдруг я уеду, он на себя переоформит… Мама предупреждала…

Сана побоялась брать на себя ответственность, решили обратиться к адвокату… Время поджимало.

Отец тем временем выдвинул новое жесткое требование: он даст разрешение в обмен на долю в жилплощади дочери. Нет – значит, пусть остается на родине. Где родился, там и пригодился, как говорится. А хочет лучшей доли, пусть позаботится о старших родственниках.

Нелька рассуждала как взрослая. Взвешивала все «за» и «против». И пришла самостоятельно к выводу, что ничего другого не остается, как пойти на условия отца. Ее контракт принесет ей гораздо больше, чем она сейчас потеряет, отдав половину своей комнаты родителю.

Пусть подавится. Она получит достаточно денег, чтобы обеспечить себя собственным жильем и много чем еще.

Только вот вопрос: где же ей самой-то останавливаться, когда придется прилетать в Москву?

Эту проблему Сана решила, договорившись с собственными дедушкой и бабушкой. Те практически круглый год жили на даче, так что ничего не имели против, если девочка, за которую ручается их внучка, станет останавливаться в их квартире.

Теперь они обе, и Нелька, и Сана, старались все обустроить так, как было когда-то обещано маме.

Нелька работала. Много, упорно и тяжело. Деньги за просто так нигде и никто не платит. Еще она учила французский и английский языки. Еще должна была все время совершенствовать себя и постоянно находиться в отличной форме. И еще – требовалось учиться, сдавать экстерном зачеты, экзамены. Ни минуты свободной не оставалось.

Школу успешно окончили! Как и было маме обещано.

Нелька решила, что поступать надо в какой-нибудь экономический вуз, чтобы получить диплом бухгалтера. Мама говорила, что бухгалтер всегда и везде нужен. Красота не вечна. Кончится красота, что тогда? Профессия нужна.

– Да когда она кончится, твоя красота? – смеялась над рассудительной девчонкой Сана, но переубедить Нелю не удалось.

Что ж – бухгалтер, так бухгалтер. Может, и правда пригодится.

Поступили в финансовый, на заочное.

На восемнадцатилетие Неля сделала сама себе подарок: купила хорошую трехкомнатную в кирпичном доме на Белорусской. Дом сам по себе не был каким-то особенным. Так она решила сама. Зачем выпендриваться, мало ли что? Квартира должна быть такой, чтобы Неля в любом случае, как бы ни шли ее дела, могла за нее платить.

Сделала ремонт – мама была бы довольна.

Отцу она про квартиру, естественно, ничего не сказала. Не его это было дело. Совсем не его. По той комнате, в которой она столько страдала, в которой прощалась навеки с мамой, она не скучала ни капельки. Но и дарить маминому обидчику ту половину, что осталась ей при дележке, ей не хотелось.

– Маленький, но особо мощный русский трактор, – так называли Нельку в ее парижском агентстве.

Да, пахала она не хуже трактора. И зарабатывала отлично. И не транжирила на пустяки, как остальные девчонки. Она хорошо помнила, что такое «черный день» и где бы она была, если бы мама из своих скудных заработков (только сейчас стала Неля понимать, насколько они были скудными) – так вот, если бы мамочка не скопила тогда те деньги, на которые жила девочка, оставшись одна.

Наконец дожили они с Саной и до получения диплома о высшем образовании.

Все, что маме обещала, Неля исполнила. Она твердо стояла на ногах, ни от кого не зависела. Работала она по-прежнему в полную силу, но стала подумывать о том, что еще несколько лет – и надо будет взяться за что-то другое. Советовалась с Саной. Та утешала, что в любой момент возьмет ее к себе управляющей делами. С такой обязательностью, честностью, упертостью – да подобного специалиста с руками и ногами везде оторвут…

Эти заверения успокаивали Нельку, и она продолжала пока что трудиться на ниве зарубежной моды.

Однажды Неля летела в очередной раз из Москвы в Париж. Вполне могла лететь и бизнес-классом, но никогда себе не позволяла подобных трат. Вот если фирма платит – пожалуйста. Свои деньги пускать на ветер – ни за что и никогда.

Она проходила салон бизнес-класса, направляясь к своему месту, оказавшемуся чуть ли не в хвосте самолета, и случайно встретилась глазами с мужчиной. Отметила про себя его вкус, стиль, ухоженность… Неужели русский?

Русские мужчины, даже вполне пристойно одетые, отличались все же некой дикостью облика. Легкости не было в их манерах, зажатость присутствовала. Неля всегда безошибочно определяла своих соотечественников, еще не слыша русской речи. А уж когда речь слышалась… Тут уж и сказать нечего… Уж больно исконно-посконные речи произносились нынче родными мужчинами, без всякой оглядки на дамские нежные ушки… Или ушки тоже уже перестали быть нежными?

Однако, взглянув мельком на сидящего в просторном кресле бизнес-класса пассажира, Неля усомнилась. Неужели наш?

Хорош, подумала она вполне отстраненно и побрела себе дальше.

Когда самолет взлетел, этот самый красавец из бизнес-класса подошел к ее креслу и попросил разрешения сесть рядом.

– Я хотел вас к себе пригласить, но стюардессы говорят «нельзя». А здесь – можно.

– Садитесь, – пропустила Неля странного человека.

Она сама любила сидеть у прохода. В тот раз самолет летел полупустой, и кресла рядом оказались свободными.

– Меня Саша зовут, – представился новый сосед.

– Угу, – пробурчала Неля.

Все с Сашей было ясно. Не впервой. Увидел девушку, и понеслось.

Неля всем видом своим давала понять, что в подобных играх не участвует и участвовать не собирается.

Сашу это почему-то не просто смешило, а буквально нежно умиляло. Видно было, что холодность и отстраненность девушки только раззадоривают его.

В итоге, конечно, разговорились. Все-все друг другу рассказали. (Это Нелька была уверена, что все-все, ее как прорвало после стольких лет осторожной сдержанности.)

Саша, впрочем, тоже говорил много, умело шутил и вел себя удивительно красиво. Не жлобился и не купечествовал, не предлагал скупить весь самолетный магазин с его духами, косметикой и платками, не уговаривал выпить… Зато довез из аэропорта до самого дома (его встречала машина), позвал продолжить разговор за ужином, появился с прелестным букетом…

Ну, и что?

Может человеку впервые в жизни быть просто беззаботно хорошо?