Польский крест советской контрразведки - Александр Александрович Зданович

class="a">[249]. В то же время в данной монографии указано, что поляки имели надежную развединформацию о планах советского командования, хотя подтверждающих этот тезис сведений авторы не приводят[250]. Фактически, пусть и не явно, они указывают на недоработку отечественной контрразведки в лице особых отделов фронта, армий и губернских ЧК. Возможно, имелись в виду успешные действия польской радиоразведывательной службы, перехватившей и расшифровавшей многие депеши советских штабов, о чем я упомянул ранее. А что касается подавления активности польской агентурной разведки, то полностью ее парализовать было невозможно, принимая во внимание разветвленность нелегальных сетей ПОВ, связанных со 2-м отделом польского Генштаба, и соответствующих структур фронтов и армий противника. К сожалению, советская военная разведка не могла по многим причинам сравниться с польской в массовости и оперативных возможностях своей агентуры.

Неудачи Красной армии казались временными, о чем свидетельствуют подготовленные Л. Троцким и опубликованные 23 мая от имени ЦК РКП(б) тезисы «Польский фронт и наши задачи». Следует обратить внимание на прогнозную часть документа. В частности, в тезисах говорилось, что Польша «загнала себя в ловушку. Ибо исход предстоящей борьбы не может оставить места сомнениям. Шляхта и буржуазия Польши будут разгромлены. Польский пролетариат превратит свою страну в социалистическую республику»[251]. Для польских властей это недвусмысленно указывало на намерение соседнего государства «принести революцию на штыках». Основа для мобилизующей атаки польской прессы и всего пропагандистского аппарата на население страны и войска была более чем прочная. Троцкий, его сторонники в военном ведомстве и леваки в Компартии Польши не хотели осознавать реальности – националистические чувства возобладают над классовыми интересами при продвижении Красной армии в глубь этнической территории Польши. Это и произошло. В рамках моего исследования данный факт приходится выделить особо, поскольку всплеск националистических настроений затронул, да и не мог не затронуть, польские разведывательные службы и значительную часть агентуры – членов ПОВ.

В последнем пункте тезисов от народных комиссариатов, а следовательно и ВЧК, требовалось созвать совещания для подготовки планов содействия Западному фронту. Понятно, что все сказанное относилось и к Юго-Западному фронту, противостоявшему польским войскам на Украине. Пока в архивах не удалось разыскать разработанного плана по линии ВЧК, впрочем, также как и планов особых отделов фронтов. Скорее всего, чекисты, в отличие от военных, вообще в тот период времени не увлекались построением масштабных планов. Да и основы для их создания в виде подготовленных к реализации агентурных разработок, информации от проникших в польские спецслужбы разведчиков и даже полной картины дееспособности (включая и достаточность кадрового состава) своих органов на фронтах и в прифронтовых губерниях не имелось. Действовать приходилось ситуативно при получении иногда даже случайно поступивших данных.

6. Ликвидация центральной резидентуры польской разведки в Москве и Петрограде

Итак, еще в начале февраля 1920 г. красноармейцами 151-го полка после перехода линии фронта были задержаны две полячки – Ядвига Тайшерская (по документам «Кучинская») и Эльжбота Лотак. Как выяснилось, документы у них оказались поддельными, и на первом же допросе у комиссара они вынуждены были сознаться в том, что посланы разведкой противника с заданием по выяснению дислокации наших воинских частей. Уже в Особом отделе 17-й стрелковой дивизии они изменили свои показания и заявили, что направлялись в Москву. Тогда задержанных направили в Особый отдел 16-й армии. Там допрашивали их до 2 марта и только потом доложили о результатах допросов в Москву. Особый отдел ВЧК, естественно, заинтересовали якобы простые фронтовые разведчицы с явками в столицу. Там оказались более квалифицированные следователи, которые сумели добиться от Тайшерской и Лотак следующей информации: они направлены в Москву 2-м отделом польского Литовско-Белорусского фронта с явкой к резиденту. Однако назвать адрес явки и фамилию резидента женщины категорически отказались[252].

Из материалов допросов арестованных ранее польских шпионов Особому отделу ВЧК в начале 1920 г. стало известно о намерении 2-го отдела Генштаба Польши воссоздать главную резидентуру в Москве, так как еще в октябре 1919 г. она была практически ликвидирована Особым отделом ВЧК. Однако тогда особистам не удалось выявить и арестовать всех входивших в резидентуру лиц, и оставшиеся на свободе агенты, потерявшие связь с Варшавой, временно прекратили разведывательную работу[253]. Именно для связи с ними и должен был прибыть новый резидент. Показания Тайшерской давали основание считать, что резидентура уже какое-то время действует.

Как нельзя кстати в Особый отдел ВЧК от коллег с Западного фронта поступила информация о серьезных подозрениях в шпионаже в отношении Марии Пиотух – жительницы одного из крупных железнодорожных узлов на западном направлении – г. Орши. Ее разработку по заданию чекистов вел один из лучших агентов ОО ЗФ врач «Шатловский». Он же помог сотрудникам Особого отдела раскрыть несколько контрреволюционных групп в Смоленске и зарекомендовал себя только с лучшей стороны. Ко времени командировки в Оршу «Шатловский» уже фактически являлся секретным уполномоченным ОО ЗФ, поэтому Апетер выдал ему соответствующий мандат, дававший право вести разработку подозрительных лиц и даже решать вопрос об их аресте. В Орше агент под благовидным предлогом вошел в контакт с М. Пиотух, сумел расположить ее к себе и даже стал квартировать в ее доме. В итоге «Шатловский» выяснил, что она является содержательницей явочной квартиры польской разведки и занимается шпионажем. В конце апреля 1920 г. в квартире Пиотух наш агент встретился с капитаном польской разведки С.И. Левандовским, который, как оказалось, недавно перешел линию фронта и должен был далее ехать в Москву на связь с резидентом. К сожалению, он смог это сделать, уйдя от наружного наблюдения оршанских чекистов. Но в отчете «Шатловского» уже фигурировала услышанная от Левандовского фамилия московского резидента[254]. Правда, произнесена она была невнятно, что усложнило его поиск в столице. Из-за ошибки агента произошла его расконспирация перед Пиотух.

Резидент польской разведки в Смоленске, которому подчинялась и организация в Орше, узнав, что стоит на грани провала, дал указание Пиотух и другим разведчикам скрыться. Некоторых выявленных «Шатловским» лиц все же удалось арестовать, но они знали очень мало. По указанию особоуполномоченного ОО ВЧК А.Х. Артузова начальник контрразведки Западного фронта 4 июня направил своего агента в Москву со всеми собранными материалами. Как выяснилось позднее, Пиотух к этому времени уже приехала в столицу и связалась с резидентом. Он тоже решил перейти на нелегальное положение, чтобы избежать ареста[255]. Для розыска резидента польской разведки была создана специальная оперативная группа. Возглавил ее Артузов. Кроме него в группу вошли Р.А. Пиляр, Л.Н. Захаров-Мейер, Ф.Я. Карин Я.Ф. Родованский и некоторые другие сотрудники Особого отдела ВЧК. К