Пророчество для ангела - Ольга Мяхар

Не помню как, но в конце-концов мы все-таки оказались на какой-то улочке внутри спящего города. Коул тут же остановился и отпустил мою руку, за которую волок меня последние два квартала. Я оказалась под прицелом холодных глаз. На моей физиономии тут же появились все признаки раскаяния, но было темно, и он их явно заметил.

— Нейллин, ты…

Но тут нас перебили.

— Кошелек или жизнь?

Я обрадовано захлопала в ладоши, радуясь тому, что разборка временно отложена. Мы стояли уже не одни, а в окружении целой шайки разбойников, которые радостно махали ножами, топорами и двумя ржавыми арбалетами.

Громкий стон вырвался из моей груди, когда до меня дошло, что такими темпами до теплых постелей мы доберемся разве что к утру.

— Ребята, а давайте вы нас отпустите а мы вас за это не тронем? — С надеждой поинтересовалась я.

Грабители вежливо заржали в ответ.

Я начала серьезно обижаться, и вскоре один из них с воем взлетел на ближайшую крышу, а арбалет второго развернулся и завис в метре от главаря. Смех тут же стих, все посерьезнели, а мне уделили кучу внимания. Я насупилась и трагично взмахнула руками, делая вид, что опять готовлюсь колдовать. Главаря затрясло, он позеленел, не отводя взгляда от наконечника стрелы.

— Госпожа ведьма, простите, мы честно не хотели, мы просто пробегали мимо, ну и… Бес попутал!

Я вежливо покивала и даже опустила руки, разбойник приободрился и начал увещевать нас дальше, под тихое шуршание уползающих помощников.

— Давайте разойдемся миром, мы вам даже заплатим, вот, возьмите, госпожа ведьма.

— Дай сюда, — протянул лапу кот и чуть не довел несчастного до сердечного приступа. Видимо говорящие коты это все-таки большая редкость. Но деньги в грязном мешочке он ему все же отдал, с опаской касаясь пушистой лапки. А потом очень резво скрылся в темноте, видимо опасаясь, что мы можем передумать. Кот шепотом считал монетки, высыпав их прямо на мостовую, а на крыше тихо стонал ушибленный грабитель.

— И часто ты грабишь пробегающих мимо разбойников, — ласково спросил Коул, неслышно подходя сзади.

— Не помню, — Я обернулась и заглянула в его глаза, — я ничего не помню.

Он провел рукой по моей щеке, убирая выбившуюся прядь за ухо. Внутри меня появилось приятное щекочущее ощущение, и я тихо замурлыкала от этой нежданной ласки. У ног тихо бормотал кот, позвякивая мелочью.

— Ты вспомнишь, — он вдруг отчего-то помрачнел, и… отошел от меня. Я удивилась и расстроилась, но не подала виду.

— Обормот, заканчивай расчеты, нам пора идти дальше, если ты, конечно, не хочешь заночевать на улице.

— Здесь в сумме три золотых и две медные монеты, — радостно заявил котик, указывая лапкой на ровные кучки денег, лежащие рядом.

Я грустно ему улыбнулась, косясь на Коула, ждущего в стороне.

— Они твои, если хочешь.

У кота алчно заблестели глаза. Он быстренько сгреб все монеты обратно в потрепанный мешочек, затянул зубами веревочку и пошел за нами, неся свое богатство в зубах и гордо помахивая хвостом.

— Коул, что-то не так? — Я догнала воина и дернула его за рукав, — на тебе лица нет.

— Все хорошо.

Он все время вертел головой по сторонам, выискивая известные только ему ориентиры. По углам что-то шебуршало: то ли крысы, толи заранее оповещенные бродяги, боявшиеся встать на пути у сердитой меня.

— Коул, я не люблю уклончивых ответов, — сзади подтвердительно брякнуло.

Он остановился и обернулся ко мне. Я, не успевшая среагировать, влетела носом в широкую грудь и тут же оказалась в его объятьях. Вся довольная, я замерла, а он, не спешил отпускать мои плечи, хотя вначале вроде бы просто хотел меня поддержать.

— Ллин, — хриплый голос пробирал до костей, я утонула в синеве его глаз, мечтая умереть на месте.

— Да…

— Сначала ты должна вернуть себе память. Поверь, в наших отношениях не все так просто.

Позади что-то еще раз звякнуло. Видимо кот решил остановиться и временно бросить деньги.

— Отношения?!

Я не верила своим ушам. Так у нас оказывается есть отношения. Вот это да, как же я раньше их не замечала? Ну что ж, теперь буду знать, что эра дружбы — пройденный этап. Я глядела на него уже по уши влюбленными глазами, мечтая о поцелуе… или двух. Где-то внизу вежливо закашлялся кот.

— Я не хотел говорить…, то есть…, ты понимаешь, — Коул смутился. Наверное. Да нет, это явно глюк. Что бы он, да смутился!… Скорее я рожу.

— Я все понимаю, милый, — ласково мурлыкнула я и поцеловала его в губы. Бедняга просто не успел отодвинуться…, а потом и не захотел. По телу пробежал жаркий огонь, потек по венам, воспламенил сердце и вонзился в губы. Я тихо застонала, понимая, что подгибаются колени, но Коул так стиснул меня в объятьях, что в них просто отпала нужда.

Кашель внизу стал угрожающим и больше походил на рычание, чем на покашливание. Мне, да и Коулу было все равно… Гм, по крайней мере пока его не укусили за ногу.

Он взвыл и оторвался от меня. Я висела у него на шее, и ничего не соображала. Но постепенно до меня начало доходить, что мы стоим ночью на улице и целуемся вместо того, чтобы поесть и лечь спать! Правда, мне целоваться нравилось все-таки больше.

— Милый, — хрипло выдохнула я и Коул временно отвлекся от сидящего на безопасном расстоянии кота, с нежностью взглянув на меня. Я с трудом под этим взглядом сформулировала наболевшую и мысль и умудрилась ее высказать, — нас ждет постель.

По его виду я поняла, что брякнула что-то не то. У него было такое счастливое лицо, что процесс прихода в себя резко убыстрился.

— Ты уверена?

Я, наконец, сообразила, что только что выдала. Перепугалась и отрицательно замотала головой, отцепляясь от его шеи и вставая на ватные ноги.

— Ты не понял, я имела ввиду, что нам надо найти-таки до рассвета трактир. А то мы так и не заночуем. Я там у каждого из нас будет СВОЯ постель.

Коул заметно увял, но возражать не стал. К нам приблизился-таки Обормот и грозно сверкнул глазами, выражая ими все то, что хотел, но не мог сказать, из-за находящегося в зубах мешка. Я возблагодарила миг, когда решила озолотить пушистика. Не зря говорят: молчание-золото. Мне оно обошлось всего в три золотых с мелочью.

Вскоре мы вышли-таки к какому-то трактиру и Коул глухо забарабанил в деревянную дверь. Барабанить пришлось долго, я помогала ногами, а кот гнусаво орал, распугивая спящих птиц. Но тут наверху зажегся свет, и вскоре дверь с грохотом и лязгом но все-таки открылась.

Перед нами предстал низенький полный трактирщик в длинной до пяток ночной рубашке, забавном колпаке с помпоном и дрожащей свечкой в пухлой руке.