Дом с неизвестными - Валерий Георгиевич Шарапов

Двух ближайших подручных Барона нашли мертвыми в подвале дома в Безбожном, и это действительно были Креминский с Джуварлы. А свежего мальца и самого Барона и след простыл. И сейф куда-то из-под носа исчез.

– Про эту историю мы в курсе. Расскажите поподробнее о вашей последней встрече с Бароном…

* * *

Жизнь в Москве стала налаживаться. Возобновили работу театры, выставки, большие магазины; открылись новые станции метро. В июне 1943 года на Москву упала последняя фашистская бомба, в июле последний раз прозвучала воздушная тревога, а 5 августа москвичи увидели двенадцать залпов салюта из ста двадцати орудий по случаю освобождения Орла и Белгорода.

Супруги Озолс были большими поклонниками классической музыки. Даже скандальное увольнение Петериса из МУРа с последующим уголовным разбирательством не отменило поход в Большой зал консерватории на выступление Ойстраха. После концерта Озолс в четвертый раз отправился на новую службу: ближайшей ночью предстояло охранять большой коммерческий магазин в Армянском переулке. Семья бедствовала, Петерис был ужасно голоден, но оставался в прекрасном расположении духа.

В военизированной охране, куда он подался после МУРа, более половины сотрудников составляли женщины. Мужчины воевали. Просился на фронт и Петерис, но из-за инвалидности медики отказали.

Далеко не все коммерческие магазины брались под охрану. Сотрудников не хватало, тех, что были в наличии, отправляли охранять серьезные стратегические объекты: железнодорожные мосты и разъезды, аэродромы, склады, базы, промышленные предприятия… Силенок оставалось разве что на самые большие магазины, да на те, что располагались ближе к центру. Таким был продовольственный магазин в Армянском переулке.

На всю ночь там оставался дежурить один охранник. Его основной обязанностью было приглядывать за витринными окнами, главным и служебным входами. Внутри имелся телефон для связи с милицией или начальником караула. Озолс прихватил с собой томик Федина «Похищение Европы» и, устроившись в бытовке, где продавцы переодевались и коротали свободные минуты, принялся читать. Постигая сложности деловых отношений между Западной Европой и молодым Советским Союзом, он прислушивался и время от времени совершал обходы вверенной территории.

Около двух часов ночи из левого торгового зала донесся приглушенный скрежет. Схватив со стола револьвер, Озолс на цыпочках выскользнул в служебный коридор и бочком приблизился к торговому залу…

Все витринные окна магазина в начале войны сотрудники защитили от бомбежек. Их зашили широкими досками, а снизу на высоту человеческого роста заложили плотными рядами мешки с песком. Так поступали по всей Москве, поскольку больших витринных стекол было не достать. По сути, воришки могли пробраться в магазин, забравшись по мешкам, раскурочив доски и разбив верхнюю часть одного из шести окон. Похоже, план у них был именно такой.

Заглянув в левый зал, Петерис заметил в густом полумраке пляшущий луч фонаря. Кто-то, сидя снаружи на мешках, орудовал инструментом и отрывал доски, прибитые двухвершковыми[53] гвоздями к оконной раме.

Дожидаться, пока ворье разберет деревянную защиту и побьет дефицитное стекло, охранник не стал. Метнувшись к телефону, он вызвал наряд милиции, затем занял позицию у входной двери главного входа.

Ближайший РОМ находился далеко. «Минут десять ждать, не меньше», – поморщился Петерис. Но деваться было некуда, и он приготовился принять бой в одиночку против неизвестной банды.

Конспирации и осторожности он был обучен со школьной скамьи, на героических примерах первых революционеров и красных партизан. Да и за долгую службу в угрозыске повоевать с бандитами довелось не однажды.

Озолс тихонько отпер замок главной входной двери. Снаружи она была опечатана, и открывать ее во время дежурства строжайше запрещалось. Кроме чрезвычайных ситуаций. Но сейчас была именно такая ситуация.

Он осторожно приоткрыл дверь, в образовавшуюся щель тотчас брызнул желтый свет. Озолс на секунду зажмурился. Находясь недалеко от центра столицы, Армянский переулок был неплохо освещен фонарями.

«Ничего не боятся, сволочи, – подумал охранник. – В переулке из-за свежего снега светло, как днем; Красная площадь рядом, милицейские патрули курсируют… А им хоть бы что!..»

У очищенного от снега и льда крыльца не было ни души, но слева от него слышалась возня. «Похоже, их мало», – понял Петерис, просовывая голову в образовавшуюся щель.

Вначале он осмотрел переулок: проезжую часть, тротуары, дома напротив и арку справа наискосок. Стоявших на стреме бандитов видно не было. Все окна в домах оставались темными.

Прячась за каменным обрезом дверного проема, Озолс быстро глянул влево и заметил двух человек. Один, в телогрейке и шапке-ушанке, сидел верхом на мешках. Отдирая от рамы широкие доски, он подавал их стоящему внизу простоволосому напарнику в коротком пальто. Тот, стараясь не шуметь, пристраивал их в снежном сугробе на тротуаре.

«Двое».

Да, грабителей было мало, но они уже успели добраться до окна. Стоявший внизу принял последнюю доску, а верхний начал постукивать фомкой по стеклу, выбирая место для решающего удара.

– А ну, лечь мордами вниз! – Озолс высунул из укрытия руку с револьвером. – Лечь или стреляю!

Молодчики здорово перепугались. Верхнего будто ветром сдуло с горы мешков; неудачно приземлившись, он упал и вскрикнул. А тот, что принимал внизу доски, присел, обернулся и стал шарить в кармане пальто. Освещенное ближним фонарем лицо показалось знакомым.

«Барон! – осенило Озолса. – Второй раз ты мне попался, голубчик!..»

Петерис выстрелил в воздух. В ответ бахнуло два выстрела; чиркнув по стене, пули просвистели мимо. Тогда Петерис стал стрелять на поражение, целя по ногам.

«Два, три, четыре, пять», – считал он выстрелы. Перезаряжать в бою револьвер – та еще канитель, поэтому патроны в барабане следовало беречь.

Первый остался лежать на асфальте под мешками с песком. Второй, хромая и отстреливаясь, удирал. Петерис с сожалением смотрел на удалявшуюся фигуру знакомого бандита, пока тот окончательно не исчез за изломом переулка. Оставить свой пост ради преследования преступников он не имел права.

* * *

– Это был Баринов – сто процентов, – закончил свой рассказ Озолс. – И ему, к сожалению, удалось сбежать.

– А второй? – спросил Старцев.

– Во второго я выстрелил всего один раз, но так получилось, что ранение он получил смертельное и умер через полчаса.

– Поговорить с ним не получилось?

– Он ответил на несколько вопросов: и по Барону, и по другим подельникам.

Озолс считался опытным сотрудником МУРа, и не доверять ему не было оснований. Он знал, что делал и говорил.

– Парнишку звали Валькой. Мучился, бедолага, кровью харкал. Просил мамане передать, чтоб не серчала, – с сожалением поведал Петерис. – Он же подтвердил, что магазин пришел брать с Бароном. И выдал его последнего подельника, которого звали Петрухой.

– А что за Петруха? – подал голос Егоров.

– О нем ничего не известно. Только прозвище и странное имя.