Брачный договор с герцогом - Милли Адамс

это снова. Желание захватывало и пугало. Внутри появилась ноющая тяжесть, потребность получить что-то еще.

Беатрис постаралась отвлечься, но оказалось, это совершенно невозможно. Она могла думать только о поцелуях и объятиях Бриггса. Отчетливое осознание желаемого вызвало головокружение. Забылось ощущение силы, уверенности и мощи, осталась лишь… пустота, которую требовалось заполнить. Сейчас она испытывала отвращение, хотя раньше умела получать удовольствие. Совсем недавно она чувствовала себя сильной женщиной, а теперь опять стала прежней Беатрис. И этого оказалось достаточно, чтобы возненавидеть себя.

Глава 11

Бриггс ощущал себя так, словно прошлым вечером спустился в ад. Как он мог себе позволить все испортить? Беатрис была… необыкновенной. Именно такой, как он ожидал. Какая ирония судьбы, что младшая сестра лучшего друга стала той женщиной, которая подходила ему, будто была создана Богом специально для него! Как это жестоко. Беатрис извивалась в его объятиях, стонала, наслаждаясь той малостью, на которую он решился. Если же она получит больше, они вместе сольются в экстазе от боли и наслаждения, достигнут невероятных высот… Нет, не стоит даже думать об этом.

Сегодня надо уделить время сыну. Он возьмет его с собой и покажет достопримечательности Лондона. Ведь ради них ребенок выдержал трудную дорогу. В одном Беатрис оказалась права: если увлечь Уильяма тем, что ему интересно, он перенесет все трудности. Нелегкое путешествие надо чем-то компенсировать.

Он давно научился менять образы, становиться то терпеливым учителем, то герцогом, то заботливым отцом Уильяма. Легкое отвлечение прошлым вечером не заставит его сбиться с пути, не займет его внимание на целый день. И все же пришлось признать, что выбросить произошедшее из головы и из сердца не так-то просто. Он повел себя неосмотрительно с Беатрис.

Впрочем, о какой неосмотрительности речь, если она его жена? Они постигли самые азы, кто знает, может, продвинутся и дальше.

Не будь ситуация печальной, могла бы стать смешной. Но ничего в этой проклятой ситуации таковым не было.

Бриггс решил найти Уильяма и предложить выпить горячий шоколад с тостами и обговорить план на день. Насколько он знал сына, ему необходим четкий маршрут, которого непременно надо придерживаться, если нет желания стать свидетелем его плохого настроения.

Войдя в детскую, он сразу увидел Беатрис. Она сидела на полу рядом с Уильямом и увлеченно вела разговор, кажется, на тему обуви.

— Доброе утро, — произнес Бриггс.

Она подняла голову и покраснела до корней волос, отчего внутри его разлилось тепло удовлетворения. Значит, она тоже помнит прошлый вечер.

Она была красива.

Он мог бы ее научить.

Огонь возбуждения несся по венам.

Он всему ее научит. Она станет самой прекрасной его ученицей. А потом…

Нет. Нет.

— Мы с Уильямом говорили о предстоящей прогулке, — сказала Беатрис.

— У меня планы на этот день, — заявил Бриггс. — Поскольку у меня сегодня нет встреч и прочих дел, я намерен показать Уильяму достопримечательности Лондона.

Мальчик задрал голову и посмотрел на отца с восторгом, а ведь он не был из тех детей, что активно проявляют эмоции. Хотя у Бриггса не было большого опыта общения с другими детьми, он понимал, что его ребенок от них отличается. Потому он научился ценить подобные моменты и реакцию сына, дорожил ими, как редкими драгоценностями, делавшими жизнь лучше. Может, другие отцы, чьи дети умели радоваться и делали это часто, не ощущали всей ценности такого поведения, для Бриггса же улыбка ребенка была дороже награды из золота.

— У меня есть список того, что сегодня можно сделать, — продолжал Бриггс.

— Когда? — спросил Уильям.

— Сначала тост. И шоколад. А потом отправляемся.

— В котором часу?

Бриггс знал, что ответ надо хорошо продумать. Он помедлил и посмотрел на часы.

— Как ты относишься к тому, чтобы выехать из дома в десять тридцать?

— Хорошо, — согласился мальчик.

— Но тебе придется обуться, — торжественно заявила Беатрис.

— Я обязательно надену ботинки. — Уильям посмотрел так, будто у нее выросла вторая голова. Бриггса это позабавило.

— Можно и мне?

— Тост? — спросил Уильям.

— Нет, поехать с вами. — Она повернулась к герцогу.

Бриггс уже открыл рот ответить отказом, как Уильям резко повернулся и посмотрел прямо ему в глаза, что случалось так редко, что он опешил и даже отпрянул.

— Она должна пойти, — сказал он.

— Я подумал, — попытался возразить Бриггс, — мы проведем время в мужской компании.

— Нет, это всегда скучно. А с Беатрис не скучно.

— Вот как? — С Беатрис? Он и раньше задавался вопросом, как мальчик должен ее называть, и пришел к выводу, что, скорее всего, не по имени.

— Да. Я сама просила так меня называть, — вмешалась Беатрис.

— Потому что мы друзья, — добавил Уильям. — И Беатрис называет меня Уильям.

Против этого логичного заявления у него не было аргументов, что невероятно злило.

— В таком случае, разумеется, Беатрис отправится с нами, но знай, мне больно осознавать, что ты считаешь меня скучным.

— Я не говорил, что с тобой скучно. Я сказал, что с Беатрис не бывает скучно.

И в этом случае нечего было возразить.

Бриггс вышел из задумчивости лишь через несколько минут и, к своему удивлению, обнаружил, что приступил к завтраку. Помимо тостов для Уильяма были приготовлены кофе, яйца и холодное мясо — всего было вполне достаточно для троих.

— Я рада, что мы пойдем на прогулку, — заговорила Беатрис.

— Я же не злобный самодур. Если уж привез сюда Уильяма, надо показать ему город.

— Вы и меня сюда привезли, но показывать город не планировали.

— И вы увидели бы его в свое время. Вы посетите балы…

— Это совсем другое.

— Разве вы не бывали ранее в Лондоне?

— Была однажды. Но не видела ни одной достопримечательности, поскольку провела все дни в четырех стенах городского дома Хью. А потом меня и вовсе отправили домой, решив, что на меня плохо влияет не самый чистый воздух. — Она не стала развивать мысль, хотя по лицу было видно, что ей этого хотелось.

— И кроме того?

— У меня случился приступ, я стала задыхаться, и брат был чрезвычайно расстроен.

Потому отправил меня домой.

— Но сейчас с дыханием у вас все в порядке?

Ему не вполне удалось скрыть раздражение. Она была обязана его предупредить. Сообщить, что в Лондоне ей находиться опасно.

— Все в порядке. Приступов не было уже довольно давно. Последний раз, когда мне было четырнадцать, с тех пор все хорошо. Прошу вас, не стоит так много времени уделять моей болезни, ведь совсем рядом более достойные экземпляры.

— Хорошо, я постараюсь не волноваться, но обещайте, что скажете мне, как только почувствуете себя