Хроники семьи Волковых - Ирина Глебова

Однажды Мария пожаловалась, что корову уже нечем кормить — ещё зима, а сено кончилось. Володя присутствовал при этом разговоре. И назавтра он привёз к дому целый воз сена. Все были рады, благодарили его. Аня вышла на крыльцо провожать. Тоже сказала:

— Спасибо тебе.

А он:

— Я думал, ты меня по-другому отблагодаришь…

— Отблагодарю, — кивнула она. — Подожди здесь.

И убежала в дом. Она, конечно, поняла, что парень имеет ввиду. Но решила сделать другое. Она вспомнила, что Володя недавно жаловался: ему по службе приходится много писать, и уже не на чем. Взяла несколько общих тетрадок, вынесла ему.

— Вот, возьми!

Он был разочарован:

— Я думал — поцелуешь…

Аня мысленно усмехнулась: «Ещё спрашивает! Давно взял бы и поцеловал!» Но в ответ фыркнула, вскинула голову:

— Чего захотел!

И убежала в дом.

Три месяца — роковое число! — продолжалась дружба Ани и Владимира. Собирались у Нади, ходили в кино, в клуб, гуляли по улицам, обсуждали прочитанные книги… Весной Володя подскакал на лошади к дому Волковых, постучал в окно:

— Нашу часть срочно отзывают на фронт… Где Аня?

Отец сказал растерянно:

— Так, наверное, у Нади…

Владимир тепло простился с родителями, Марией и детьми, ускакал. К Наде он не поехал — видимо, времени было в обрез, не успевал. Так Аня и не попрощалась с Володей. Никогда его больше не видела, ничего о нём не слыхала.

Замужество

Война окончилась для семьи тяжёлыми потерями. Мария и Галя остались вдовами, их малые дети — сиротами. Погиб Федя. Умерла в 44-м году мать. Отец сильно сдал, часто болел. Ему тяжело было оставаться в родном доме без жены — пусто. Он поехал в Борисоглебск, навестить старшую дочь Дарью и внуков. Даша, видя состояние отца, уговорила его остаться, пожить с ними. У них в доме был относительный достаток, ребята уже большие, помощники — за отцом будет хороший присмотр…

Летом 45-го, после Победы, пришла на имя Анны Волковой телеграмма: «Болен, приезжай. Александр». Она испугалась, подумала, что плохо с отцом и он зовёт её в Борисоглебск. Но потом пригляделась — телеграмма отправлена из Харькова. Догадалась — от Лунёва.

Сестра Мария, прочитав телеграмму, сразу сказала:

— Врёт он, Нюра. Не езди, пусть сам за тобой приедет. Приедет, вот увидишь!

Аня и сама даже не думала ехать — с чего бы вдруг! Парень должен приезжать за девушкой, а не наоборот.

С того дня прошло две недели. Однажды утром Мария уже работала в огороде, полола грядки, дети бегали, Аня убирала в доме. Все военные годы, которые она жила в Бутурлиновке, и позже в её обязанности входило мыть, натирать щёткой и щёлочью деревянные полы, деревянные стены. И сейчас она именно этим занималась. Ставни на окнах были распахнуты только в сторону улицы. Со стороны вокзала по утрам светило сильное солнце, эти ставни открывались позже, и тогда хорошо было видно, как приезжали поезда, кто из них сходил… А в то утро Аня не увидела, как прошли по улице пассажиры с чемоданами. Но почему-то вдруг подумала совершенно уверенно: сегодня приехал Сашка!

И тут же вдоль закрытых окон прозвучали шаги, раздался стук в дверь, и знакомый голос весело произнёс такое привычное:

— Можно будет?

Дверь, по обыкновению, была открыта, Александр это знал, потому вошёл, не дожидаясь ответа. В лётной форме, шикарной фуражке с кокардой, красивый… Потом его мать рассказала Ане, что эту фуражку он специально заказал перед поездкой к ней — жених!

Стали Аня и Александр перед зеркалом — красивая пара! Рядом, на полочке, лежал старый тупой перочинный ножик. Сашка вдруг взял его, одной рукой обнял Аню за плечи, другую, с ножиком, приставил к её груди:

— Если виновата, не сохранила себя — вот так!

И сделал движение, словно закалывает её. Аня спокойно отвела ножик рукой и сказала:

— Не понадобится!

Вроде бы пошутил Лунёв. Но, как выяснилось позже, ему была свойственна обострённая боязнь быть обманутым и от этого выглядеть смешным. И особенно — обострённое чувство недоверия к женщине. До войны он был влюблён и собирался жениться на одной девушке, очень славной и симпатичной. Звали её Лариса. Александр дружил с ней с детства: жили в одном подъезде, бегали в один класс. Как только с верхнего этажа по ступенькам стучали её туфельки — Саша выбегал навстречу из своей квартиры с портфелем… Но во время войны семья Ларисы не успела эвакуироваться, оставалась в оккупации. Узнав об этом, Лунёв сказал презрительно о своей подруге детства: «Была под немцем!» Причём, была ли Лариса в самом деле виновна или нет, его не интересовало. Просто она для него уже не существовала… Эту историю Аня позже узнала от его родных, да и сам он не скрывал, рассказывал.

…Наступила первая Анина брачная ночь. Мария постелила им вместе: раз он приехал за ней, значит — чего уж там… Александр разделся, лёг, свет был потушен. Аня тоже стала раздеваться, подошла в темноте к иконе, висевшей в углу, стала неумело креститься и шептать:

— Пусть у меня всё будет, как у всех женщин…

Она очень смутно представляла, что сейчас произойдёт, и очень боялась — вдруг у неё окажется что-то не так. Такая наивность! А ведь ей было уже 27 лет…

Утром весёлые, счастливые, Аня и Саша пошли в город, чтобы зарегистрироваться в ЗАГСе. Дорога от станции длинная, пустынная, а им того и надо. То обнимутся, то побегут друг за другом, смеясь… Вернулись, сказали Марии:

— Мы уже муж и жена!

Настоящей свадьбы со всеми её атрибутами не гуляли. Просто собрали быстро друзей, родственников, отметили событие. Вспомнили погибшего Павла — Александр ведь дружил с ним. Он сказал Марии:

— Мы тебе будем помогать детей растить.

Соседи знали, что в доме Волковых отмечают Анино замужество. Несколько человек заглянули, поздравили её. Зашла и старушка, мать Людмилы. Аня спросила:

— А где же Люда? Пусть придёт.

Но та только рукой махнула, сказала огорчённо:

— Нет, не придёт она. Плачет, злится, кричит: «Почему к Аньке после войны вернулся жених, а ко мне — хоть бы один из всех!» Гуляла, никому не отказывала, а ни один не захотел в жёны взять…

На другой день Аня собрала чемоданы, и молодожёны пошли на станцию. Их провожали Мария, дети, ещё несколько родственников. На вокзале, пока ожидали поезда, ходили по перрону. И вдруг Аню окликнули:

— Анна Александровна!

Два молодых офицера-фронтовика — красавцы, при орденах, — махали ей руками. Она узнала одноклассников Феди. Сказала мужу:

— Подожди, я поговорю с ребятами.

Подошла, взяла их под руки, пошли по перрону. Они только приехали, ещё не знали о гибели Феди — Аня рассказала. Повздыхали: «Что ж поделаешь…» Эти молодые люди, почти мальчики, знали, что такое терять друзей. Не то, чтобы привыкли, а просто принимали неизбежность… Спросили об Александре: