Запретные желания - Дайанна Кастелл

— Вечеринка будет не в доме, а в саду. Там мы установим навес. Но ты только послушай: обслуживать гостей помогут монахини! И готовить тоже будут они. Четыре сестры уже сейчас ремонтируют туалет на первом этаже. — Присси сияла. — Это ведь семейное дело. Сент-Джеймс и сестры. Ну, как «Бубба и сыновья».

— Спасибо, что отправила Бри в «Бухту». Моральная поддержка всегда кстати, к тому же она решила устроить Бью Кливленду практикум по поцелуям.

Присси ударила себя ладонью по лбу:

— Я всегда пропускаю самое интересное! — Она потащила Шарлотту из дома во двор. — Ладно, волшебник-самоделкин, мне нужно, чтобы ты привела это место в порядок. Конфетку из него сделала. Ты обещала, помнишь? — Присси многозначительно подняла палец со шрамом и улыбнулась.

Глава 7

Сэм припарковал машину возле морга под старинным уличным фонарем с круглым плафоном из матового стекла. Эти фонари делали Саванну похожей на одно из живописных творений художника Томаса Кинкейда, что висели над камином в доме его бабушки. Сэм тосковал по Атланте, там был его дом, там была его семья, но Саванна — Саванна была Джокондой Юга, маленькая, чарующая, загадочная и…

Боже правый! Какого черта он распустил слюни? Готов стихи сочинять, вдохновленный… чугунным уличным фонарем! Сэм тянул время. Меньше всего ему хотелось приезжать на эту проклятую вечеринку и встречаться с Присциллой Сент-Джеймс. Ситуацию с ней иначе как «и хочется, и колется» не опишешь, и эта ситуация никак не вязалась со статусом президента банка.

Так почему он так ее хотел? Непонятно. Женщина переспала с ним, чтобы получить ссуду. Уже одно это должно было бы его отвратить, но его притягивали ее нежные карие глаза, великолепная фигура и невероятной красоты волосы. Выходит, приливы бывают не только у женщин, если при мысли о ней, об этих кудряшках, его бросало в жар. Вот и сейчас ему было чертовски жарко. Сэм_ отдал бы месячное жалованье, чтобы запустить пальцы в ее волосы, чтобы переплести с ней руки, возможно, в постели… О, проклятие!

— Вечеринка проходит за домом, с другой стороны, — раздался рядом с машиной Сэма слишком хорошо знакомый ему голос. Внутри у него все подпрыгнуло, член отвердел, доказав тем самым, что медлил он не зря. Сэм неторопливо выбрался из машины, усилием воли пытаясь вернуть определенную часть тела в благопристойное состояние. Присцилла выглядела потрясающе. Еще лучше, чем пять дней назад в баре «Магнолия-Хаус». Вот дерьмо! Может, если бы она обесцветила волосы, он бы не так бурно на нее реагировал?

— Вы никогда не думали о том, чтобы сделать стрижку? Или стать блондинкой?

— Вероятность таких действий с моей стороны столь же мала, как и вероятность вашего прихода сюда. Но я вижу вас здесь, и это доказывает, что в мире случаются самые невероятные вещи.

— Полгорода слышали, что вы пригласили меня. Помните тогда, в банке? Как я мог не прийти? — Сэм прислонился к фонарю, пытаясь придать себе равнодушно-скучающий вид, но тут Присси взяла его за подбородок двумя пальцами и повернула голову направо и налево, тем самым лишив его воли сопротивляться основному инстинкту. Прикосновение ее пальцев было как гипноз. Эротический гипноз. Вот черт!

— Не вижу никаких следов от пощечины на вашем лице. Все в порядке. Вы же знаете, что я ударила вас за дело. Извиниться не хотите?

— За что я должен извиняться? Это вы меня ударили, и я до сих пор не знаю, что у вас на уме. Скорее всего вы просто так сняли меня в том баре.

— Но это вы меня сняли.

— Да вы же специально оделись так, что все мужчины в баре на вас пялились.

— Спорить с вами не буду. Юбка «Гэп» и блузка «Олд нэйви» совсем не то, во что одевается Пэрис Хилтон.

Сэм окинул взглядом темно-синее платье Присси. Оно мерцало и переливалось. Наверное, шелк. Когда она двигалась, материал покачивался.

Присси кивком указала на морг, прекрасный образец георгианской архитектуры, который, увы, разваливался на глазах.

— Специально для вас мы вымыли окна.

— Не для меня. Ради денег банка. А люстра красивая.

— Итальянское янтарное стекло. Но в доме еще немало оригинальных люстр. Этот дом — настоящее сокровище.

— Да, и еще бездонная яма для сброса денег. — Сэм все знал об этих «сокровищах». Но были здесь и другие сокровища. Искрящиеся глаза Присси, ее смех, ее походка.

— Позвольте проводить вас к остальным гостям. — Она взяла его под руку, и от ее прикосновения по телу Сэма пробежал электрический разряд. Он привлек ее к себе. В ее глазах было то же непреодолимое желание, что не оставляло Сэма, чем он бы ни занимался. Он мог пить бурбон, мог совершать длительные пробежки, мог совать голову под подушку, орать «Пятнадцать человек на сундук мертвеца…» до двух часов ночи — никакого эффекта. Он хотел ее.

— Вы ошеломительная.

Губы Присси полуоткрылись, как лепестки, глаза приобрели томный блеск, и Сэм едва не потерял рассудок, такая им овладела похоть.

Она была беззащитно-трогательной. Он очень не хотел отпускать ее от себя.

— Я пыталась убедить себя, что ты просто очередной мужчина, ниспосланный, чтобы испортить мне жизнь. И в итоге… вот это. Мы же не нравимся друг другу. Вспомни, мы враги. И совершенно бессмысленно что-то придумывать.

Лоретта Мэй Джонсон, проходя мимо них — она тоже направлялась на вечеринку, — хохотнула:

— Мне вы отнюдь врагами не кажетесь. Вид у вас очень… дружелюбный.

— Нам надо отсюда уйти, — сказал Сэм. Над головой у них шелестела листва, с моря дул легкий ветерок. Он повел Присси в заросший палисадник, к парадному крыльцу, возле которого росло большое тутовое дерево и плющ, обвивавший каменный фонтан, вился По решетке террасы. Этот плющ скрывал их от посторонних взглядов.

Сэм погладил ее по щеке, и сердце его застучало втрое быстрее.

— Я мог бы съесть тебя заживо. Ты знаешь это. Каждый раз, когда я тебя вижу, со мной это происходит. — И Сэм поцеловал ее так, как мечтал все эти пять суток. Тело его напряглось, его чертов пенис из просто твердого стал твердым и пульсирующим. И в этот момент Присси приоткрыла рот и впустила его язык. Почему бы ей не держать рот закрытым или не стукнуть Сэма в живот ребром ладони? Тогда с этим влечением было бы покончено. А может, и нет.

Но Присси просунула руки под пиджак, обняла Сэма, прижавшись низом живота к его животу. Тепло ее тела прожгло его насквозь. Даже через платье.

— Я хочу тебя, — выдохнул он ей в ухо. — Сейчас, здесь, немедленно.

Присси на мгновение замерла, очевидно, решая, что делать: уйти, остаться или дать Сэму по голове тутовой веткой. Но именно в тот момент, когда он уже решил, что она сейчас бросится наутек, Присси накрыла губами его губы, и язык ее стал вытворять такое… совершенно неприличное… возмутительное. Но черт, ему это нравилось. Во всяком случае, если это делала Присси Сент-Джеймс. Он задрал ее платье, она расстегнула его брюки и, ни о чем не спрашивая, выудила из бумажника презерватив и натянула на него. Дыша, как загнанный зверь, он прошептал: