Скандал на Белгрейв-сквер - Энн Перри

Иннес на мгновение забыл о субординации.

— А ваш этот джентльмен? Хотя он не очень боялся скандала, потому что платил Уимсу, но ему могло надоесть все это, и он решил избавиться от процентщика. К тому же тот мог от жадности все время набивать цену…

— Я думал об этом, — ответил Томас ровным голосом, не то чтобы холодно, но чеканя слова. — И займусь этим, когда будут исключены другие возможности.

Иннес открыл было рот, чтобы извиниться, но заговорила гордость, а может, и чувство достоинства и желание сохранить какое-то партнерство в этом деле. Он промолчал.

— Тогда займемся должниками из второго списка, — продолжил Питт. — Мистер Урбан и мистер Латимер.

— Я могу начать хоть сейчас, — охотно предложил сержант.

— Нет, — быстро возразил Питт и, увидев изменившееся выражение лица сержанта, поспешил объяснить: — Не следует торопиться — во всяком случае, с Урбаном. Как-никак, коллега.

— Чей коллега? — не понял он.

— Наш, Иннес, — резко сказал Питт. — Он полицейский.

Лицо сержанта могло бы показаться комичным, если бы его удивление не было искренним. В его голове пронеслись дикие мысли и предположения, отразившиеся на его выразительном лице, — долги, карточная игра, шантаж, мошенничество.

— А-а, — наконец промолвил Иннес. — Понимаю. Да, сэр, вы правы. Мы начнем с мистера Карсуэлла. Я позабочусь, чтобы с него глаз не спускали.

Сказав это, он повернулся кругом и вышел из комнаты, оставив Питта одного.

Последующие четыре дня Томас неотступно следовал за Карсуэллом, когда тот шел из суда домой; провожал его то в Кенсингтон, то в Челси и Белгравию на ужин с друзьями или в клуб, где Питту приходилось околачиваться на улице поблизости. Он не знал, что судья делает в клубе — играет ли в карты, проигрывает или выигрывает, кому он остается должен, с кем ведет беседы. Это было похоже на напрасную трату времени: Питт не имел права зайти в клуб и потребовать от судьи ответа.

Он следовал за Карсуэллом к его портному, который приветствовал того шумно и дружелюбно, а не сдержанно, как встречают тех, кто не оплачивает свои заказы. Наоборот, портной широко улыбался, провожая судью до крыльца и прощаясь с ним.

Лишь только на пятый день, когда Питт уже отчаялся, Карсуэлл наконец сделал что-то, что не могло не заинтересовать Питта. В самом посещении судьей магазина и даже в его покупках не было ничего особенного. Кокетливая шляпка в розовой картонке, кружевной зонтик, завернутый в шелковую бумагу, — во всем этом не было ничего необычного для мужа и отца четырех дочерей, три из которых не замужем. Но странным показалось то, как, выйдя из магазина, Карсуэлл поспешил по тротуару, опустив голову и искоса с опаской бросая взгляды по сторонам. Заметив кого-то, кто показался ему знакомым, он еще ниже натянул на лоб шляпу и поспешил на другую сторону улицы, чуть не угодив под колеса экипажа и чудом избежав конских копыт, напугав лошадь и седока. Тот громко выругался — ведь он чуть не убил человека.

И в этот момент Питт потерял судью из виду. Лоб инспектора покрылся испариной. Бросившись через мостовую, Томас стал пробираться через скопление экипажей на другую сторону. Не тут-то было. Перед ним проехала бочка пивовара, запряженная тяжеловозами с лентами в гривах, за нею последовала четырехместная закрытая карета. Наконец Питт достиг середины мостовой, но пришлось пропустить открытое ландо с нарядными дамами, а за ним — коляску, едущую в противоположную сторону; лишь после этого он смог благополучно смешаться с толпой на тротуаре. Карсуэлла нигде не было видно. Питт, извинившись, быстро обогнал трех джентльменов и наконец увидел судью, собиравшегося сесть в кэб.

Томас тут же махнул проезжавшему мимо экипажу.

— Следуйте за этим кэбом, — велел он.

— Что? — подозрительно воззрился, повернувшись к нему, возница.

— Я — полицейский. Детектив. Следуйте за кэбом.

— Детектив? — оживившись, с интересом переспросил возница.

— Трогайте, — поторопил его Питт уже в отчаянии. — Вы потеряете его.

— Не потеряю! — воскликнул кэмбен, мгновенно с энтузиазмом включаясь в игру. — От меня в Лондоне еще никто не уходил.

Понукая лошадь и обгоняя один за другим экипажи, он направил кэб вслед за экипажем судьи в восточную часть Лондона, где находилась Керзон-стрит. Однако вскоре маршрут изменился. Что-то подсказывало Питту, что сегодня он узнает о судье Карсуэлле нечто не совсем предсказуемое и отнюдь не невинное.

Он сидел, выпрямившись и глядя не только вперед, но и по сторонам. Кэб минул Вестминстерский мост и свернул на юг, в район Ламбета.

На Вестминстер-бридж-роуд предзакатное солнце освещало прогуливающиеся пары. Женщины были одеты в легкие платья нежных тонов. Жара спала. Питт гадал, кому предназначались подарки, купленные Карсуэллом. Замужней ли дочери, которую он видел на фотографии в доме судьи? Она могла жить в южном районе через реку. Но Карсуэлл поехал бы к ней позднее, с женой и в собственном экипаже, а не один в кэбе.

Оба экипажа свернули на Кенсингтон-роуд, где тоже было много прогуливающихся в открытых экипажах лондонцев. Торговцы едой заполнили тротуары, расхваливая пирожки, жареных угрей, мятную воду, фруктовый шербет и бутерброды. Цветочницы предлагали букетики цветов и такие мелочи, как спички, мешочки с душистой лавандой, маленькие куклы. Играл шарманщик, и звуки шарманки на предвечерней улице неожиданно смягчили яркость и грубость толпы на торговой улице, грохот колес по мостовой и цокот копыт.

Кэб остановился, возница доверительно нагнулся к Питту.

— Ваш пассажир вышел, сэр, — сказал он тихо. — Он в кофейне левее от нас.

— Спасибо. — Томас выбрался из кэба и расплатился с возницей. — Большое спасибо.

— Кто он? — спросил возница. — Убийца?

— Не знаю, — честно признался инспектор.

Кэб, нанятый Карсуэллом, уже уехал. Следовательно, судья намеревался пробыть в кофейне какое-то время.

— Еще раз благодарю, — повторил Питт и отпустил крайне огорченного и разочарованного возницу. Тот неохотно тронулся, все еще оглядываясь на полицейского и надеясь увидеть что-либо интересное.

Томас, улыбаясь, расстегнул сюртук и совсем снял галстук, а затем вошел в кофейню.

Здесь было тепло, даже немного душно и шумно. Слышался стук чашек и шелест шелковых юбок дам; пахло свежим кофе, пирожными и сахарным сиропом. Стены были увешаны яркими театральными афишами, временами слышались громкие взрывы смеха.

В правом углу за столиком Эдисона Карсуэлла радостно приветствовала стройная миловидная девушка с пышно взбитыми русыми с медным отливом волосами, завитки которых на стройной шее были творением самой природы, а не рук кокетки. Несмотря на юность, в лице девушки был характер, она была оживлена, ее широко открытые чистые глаза сияли. Питт решил, что ей было чуть более двадцати лет.

Карсуэлл смотрел на нее, чуть сдерживая улыбку. Вручая ей подарки, он как бы сам предвкушал ее радость — об этом говорил его взгляд, устремленный на нее. Девушка тут же быстрыми пальцами принялась снимать оберточную бумагу с зонта, бросая на Карсуэлла счастливые взгляды, и когда наконец последние остатки бумаги оказались на полу, она с нескрываемым восторгом посмотрела на зонтик в руках, а затем на шляпку в коробке и потянулась за ней.

Невольно коснувшись ее руки, Карсуэлл словно хотел удержать ее от того, чтобы она тут же не примерила шляпку. Девушка, покраснев, улыбнулась, осознав свою неосторожность, и опустила руку.

Томаса поразила необыкновенная нежность на лице Карсуэлла, и он на мгновение почувствовал себя не детективом при исполнении обязанностей, а тем, кто подглядывает в замочные скважины.

Питт продолжал наблюдать за ними еще с полчаса. Они сидели, сблизив головы через стол. Покупки лежали на полу, у ног девушки. Они то разговаривали серьезно, то негромко смеялись. В манерах девушки не было ни кокетства, ни наигранности. Общение двух людей, хорошо знающих один другого и испытывающих взаимную привязанность. У них, казалось, было много общего, они понимали друг друга и дорожили этим пониманием.

Когда Карсуэлл поднялся и, попрощавшись с девушкой, ушел, Питт не последовал за ним. Он поспешил отвернуться, чтобы тот случайно не бросил взгляд в его сторону. Но судья не глядел ни направо, ни налево; он все еще улыбался, легким шагом выходя на улицу. Томас, расплатившись, тоже вышел и проводил взглядом Карсуэлла, направившегося к Вестминстерскому мосту, где, видимо, рассчитывал найти кэб, чтобы вернуться домой. К тому времени, очевидно, его походка потеряет свою легкость, а с лица сойдет мечтательная улыбка.

Спустя несколько минут покинула кофейню и девушка. Питт поджидал ее на тротуаре. Она не стала искать кэб, а пошла по тротуару, прижимая к себе подарки. Девушка шла быстрым легким шагом и временами, казалось, была готова даже подпрыгнуть от радости, если бы не боялась привлечь внимание.