Призрак в мундире - Александр Александрович Тамоников

офицер, он имеет право приказывать младшему. Да и «происшествие» серьезное. Нет времени на разговоры. Нужно принимать меры.

Лейтенант толком не успел взглянуть в документы офицера, как Сосновский уже поставил ногу на подножку и забрался в кабину, подвинув лейтенанта ближе к водителю.

– Поехали! – приказал он.

Лейтенанту не оставалось ничего другого, как только подтвердить приказ водителю и вернуть гауптману его документы. Сосновский вглядывался вперед, но пересеченная местность не позволяла видеть на расстояние больше полукилометра. Оставалось надеяться, что мотоцикл с автоматчиками и лже-Майснером все же двинется к шоссе. И вот дорога показалась, а на ней военная колонна. Шесть танков, с десяток бронетранспортеров и вереница грузовиков. Ревели двигатели бронированных машин, в небо поднималось сплошное облако выхлопных газов. Кажется, что-то случилось с головным танком. Колонна не двигалась, вдоль нее сновали солдаты и офицеры.

А вот и мотоцикл! Теперь Сосновский хорошо видел и двух автоматчиков, и лже-Майснера в коляске. Мотоцикл выбрался на дорогу, один из автоматчиков соскочил с седла и стал что-то докладывать высокому офицеру. Подошел лже-Майснер. Офицер выслушал его, а потом отдал приказ своим солдатам. Немца подвели к открытой бронемашине-амфибии и усадили на заднее сиденье.

Когда грузовик подъехал к дороге, Сосновский поблагодарил лейтенанта и разрешил ему следовать своей дорогой, а сам спрыгнул на землю и пошел к немецкой колонне. На него посматривали без особой настороженности – все же относительно глубокий тыл армии, далеко от передовой. Встречные отдавали честь, все как положено. Двигаясь между машинами, Сосновский неторопливо приближался к автомобилю-амфибии. Он хорошо видел спину лже-Майснера, видел, что в машине, кроме него, никого нет. Да и мало кто обращает внимание на чужаков. Это дело командиров. А у командиров здесь свои проблемы. Им некогда разбираться в том, кто этот человек. Доставят в штаб, сдадут в абвер и отправятся д альше.

Сосновский закурил. За эти секунды, прикуривая, поворачиваясь спиной к ветру, чтобы не погасла зажигалка, он успел еще раз осмотреться. Внимания не привлекает, на машину с незнакомцем никто не смотрит. Сосновский снова двинулся вперед, покуривая. Рука опустилась в карман шинели и нащупала «вальтер». Подойдя к машине, Михаил выбросил окурок. Лже-Майснер уловил движение рядом и повернул голову. За один миг в его глазах промелькнуло многое: и удивление, и ужас, и понимание, что крикнуть, позвать на помощь он не успеет. Сосновский быстро зажал немцу рот рукой в кожаной перчатке, плотно прижал к спине под левой лопаткой ствол пистолета и нажал на спусковой крючок. Он не сделал ни одного резкого движения, чтобы не привлечь внимания, из-за рева танковых двигателей приглушенный звук выстрела пистолета никто не различил. Сунув «вальтер» в карман, Сосновский придал телу убитого положение задремавшего человека, снова закурил и пошел в конец колонны. Он остановил первый же грузовик, догнавший колонну, вскочил на подножку и махнул рукой: «Пошел!»

Шелестов мерил шагами землянку от стены к стене. Ситуация сложилась, надо прямо сказать, не лучшая.

– Что мы имеем в итоге? – говорил он, сутулясь и глядя себе под ноги. – Установлено, что Майснера не арестовали, что его под арестом не держат. Гарантия не стопроцентная, но гестаповец владел этой информацией, и не верить ему оснований не было. Это первое. Второе! Майснер не числится погибшим. Это означает, что он может быть живым и где-то прятаться в городе. Третье! Портфель с документами так и не найден, и за ним идет охота. Видимо, сети раскинули и абвер, и Имперская служба безопасности. Более того, немцы знают, что в городе появилась советская разведгруппа, которая тоже разыскивает эти документы.

– Иными словами, – подвел итог Буторин, – немцы знают все, мы не знаем ничего.

– Ну, не все, – усмехнулся лежавшей на лежанке Сосновский. – Они, как и мы, не знают, где портфель с документами. Проблема! А всего-то – обычный кожаный коричневый портфель с двумя замками, а сколько всего вокруг него происходит! Не полки, не дивизии – армии приходят в движение!

– Я бы добавил еще один немаловажный факт, – задумчиво вставил Коган, по обыкновению обстругивавший перочинным ножом какую-то палочку. – Немцы ничего о нас не знают. Строят только предположения, догадки. Скорее всего, результат их рассуждений сводится к тому, что разведгруппа должна быть, а значит, она, скорее всего, и есть. Подтвердить наше присутствие в Брянске ведь никто не может. Лже-Майснер ведь убит. Убит, Миша?

Вопрос прозвучал в неожиданно установившейся тишине, и все посмотрели на Сосновского. Тот удивленно уставился на товарищей, потом принял вертикальное положение и заверил:

– Да, убит, убит! Вы что? Думаете, я бы скрыл какие-то детали, если бы сомневался сам? Вы лучше скажите мне, как и где нам его теперь искать. С одной стороны, это легко, а с другой – очень сложно.

– А если без парадоксов? – попросил Шелестов. – Твои предложения?

– Это не предложения, – вздохнул Сосновский. – Я просто пытаюсь понять положение Майснера, если он жив и находится в Брянске. Смотрите, что получается! Он не знает русского языка, значит, он не сможет втереться в доверие к каким-нибудь слоям населения и найти убежище. Здесь у него вариантов нет. Прятаться ему в городе немыслимо сложно. Он ведь должен не только прятаться, но еще и как-то выжить. То есть он должен питаться, спать.

– Интересно, продолжай, – кивнул Шелестов.

– Но и надеяться на своих соотечественников Майснер не может, – продолжил Сосновский. – Уж служа в вермахте, он прекрасно осведомлен о том, как работает нацистская тайная полиция. Если он в розыске, тогда в районе, где он может скрываться, раскинута обширная сеть. Причем с очень маленьким размером ячейки, если уж продолжать говорить образно. Ни в одной службе мира нет столько осведомителей, сколько их имеет гестапо. Это умение появилось не сейчас и не сразу. Этот опыт они приобретали годами, эту систему выстраивали с середины тридцатых годов. Уж вы мне поверьте, я работал в Германии несколько лет. Так что Майснер не станет выходить к своим, не станет выдумывать легенду, чтобы скрыться из Брянска. Я считаю, что он обречен сидеть здесь и выживать. Вопрос, как найти его следы?