С демоном по договору. Книга первая (СИ) - Катерина Вус

предсказателя, но когда настанет время улетать, ты будешь мечтать о возвращении ко мне.

— Как самоуверенно!

— Готов заключить пари.

— Нет уж!

Полёт заворожил меня настолько, что я не пыталась высвободиться из мужских объятий.

Когда первый приступ тревоги схлынул, мне даже понравилось стоять вот так, чувствуя спиной Петергрэма и любуясь невероятными видами. Последние оттеняли внутренний страх, придавая происходящему налёт романтики.

Вопреки моим представлениям о нём, Петергрэм проявил удивительную деликатность. Дальше объятий и поцелуя в ушко дело не зашло. Возле экрана мы простояли ровно столько времени, сколько захотелось мне, а потом сидели на диване, наблюдая за приближением к орбитальной космической станции "Единение", в просторечии называемой "блюдцем".

Издалека двояковыпуклый белый диск и правда напоминал тарелку. За пятнадцать лет, прошедших со дня его открытия, недоверие к болтавшемуся на орбите куску металла заметно уменьшилось. Опасения и предубеждения оставались только у таких консервативных людей, как моя мама. Станция стала тем, чем и должна была стать по задумке владыки Торна, — популярным туристическим объектом, сделавшим космос ближе и доступнее.

Проводились тут и научные исследования. Помимо огромного сада, на "Единении" существовал целый сектор, где работали сотрудники "Наднебесья" и других причастных к освоению космоса компаний, а также студенты Всемирного университета, осваивавшие новейшие специальности. Не так давно среди них была я, а теперь возвращалась на "блюдце" в роли спутницы и вовсе не за тем, чтобы корпеть над пробирками в лаборатории.

Как и в космопорту, никакого контроля для Петергрэма и пассажиров его яхты не предусматривалось. Мы беспрепятственно миновали охрану возле посадочных доков и направились к внутреннему транспорту — небольшим четырёхместным машинкам, которые курсировали по выделенным для них полосам в дополнение к лифтам и монорельсу.

Бран занял место водителя, и вскоре мы были перед дверями шикарного отеля, на фоне которого я раньше могла разве что сфотографироваться.

Приняли нас с распростёртыми объятиями. Великолепие заказанного Грэмом номера  поражало, но вместе с тем заставляло чувствовать себя маленькой и чужой. Я так и замерла с чемоданом на входе в гардеробную, плохо соображая что и куда пристроить. Спальня произвела не меньшее впечатление. На кровати можно было с комфортом разместить ещё пару гостей, а на оставшемся пространстве — устроить вечеринку.

— Ты привык к красивой жизни, — озвучила я то, что знала и раньше.

— Ты тоже привыкнешь.

— Не уверена, что хочу.

— Давай обойдёмся без этих банальностей, — поморщился Петергрэм, приближаясь. — Я занимаю высокое положение в семье Торн, а ты моя спутница. Захочешь — переберёмся отсюда в какую-нибудь берлогу. Это ничего не изменит. Сто восьмой этаж Ледяного пика по-прежнему будет моим и вернёмся мы туда.

— Спальня, которую ты собирался мне показывать, таких же размеров?

— Почти. Я не зря предлагал провести инспекцию у меня дома. За время, пока ты от меня бегала, можно было создать что-нибудь в твоём вкусе. Впрочем, сейчас мы здесь, а не там. Как чувствуешь себя? Проблем с адаптацией нет?

Вопрос Грэма не был формальной вежливостью. Несмотря на то, что посетители "блюдца" попадали в максимально приближенные к планетарным условия, неприятные симптомы — от лёгкого головокружения до приступов паники — у гостей бывали. Меня они, к счастью, миновали.

— Полный порядок, — честно сказала я.

— Тогда перейдём к исполнению твоего желания.

— Какого жела...

Договорить я не успела, потому что губы оказались заняты поцелуем и вопрос отпал сам собой. Может быть, я поторопилась, когда вызывалась поскорее исполнить долг спутницы?

Впрочем, выхода всё равно не оставалось.

Глава 8

Поцелуй Петергрэма был долгим и напористым. Его язык побывал и снаружи, и внутри, задавая правила игры и требуя им подчиниться. Ничего общего с робкими поцелуями Ульвара, который каждый раз будто просил на них разрешения.

Предоставив губы в распоряжение мужчины, я всё ещё боролась с нахлынувшим страхом, когда поняла, что Грэм начал меня раздевать. Пуговицы на платье освободились из петель разом, причём без всякой возни со стороны эрзара. Ему только и оставалось, что сдёрнуть праздничный наряд.

Я издала слабый писк, когда осталась перед ним в одних чулках и нижнем белье.

— Что такое? — заинтересовался Петергрэм.

— Всё... очень быстро, — кое-как выдохнула я.

— Разве не этого ты хотела?

— Я не знаю...

— Зато я знаю, — пресёк он мой детский лепет и, легко приподняв над полом, усадил на стоявший рядом столик.

Не успела я сообразить что к чему (мои наивные ожидания были связаны с кроватью), как Грэм одним властным движением развёл мне ноги и встал напротив, не давая их свести. Всего за полминуты я оказалась в более чем пикантном положении: почти раздетая и открытая перед мужчиной.

— Поскольку эта красота наконец принадлежит мне, имею право за неё полюбоваться, — заявил он.

— Фокус с пуговицами устарел, — сделала я попытку пошутить. — Ты проделывал его дважды. В третий раз не удивил.

— А если так?

Лифчик лопнул в неположенном месте, спереди, и моё положение вмиг стало ещё более бесстыдным. Я ойкнула и попыталась загородиться.

— Нет-нет, — Грэм перехватил мои руки. Посмотрел мне в глаза и ещё раз повторил: — Нет. Твоё тело заслуживает того, чтобы его показать. Ну же!

Мои ладони снова оказались на столешнице. Я отвела их чуть за спину и — откуда только взялась решимость? — выгнулась навстречу мужчине. Предательски затвердевшие соски указывали прямо на Грэма.

На миг я представила эту сцену со стороны, увидев себя актрисой порнографического фильма, что имело закономерные последствия: между ног стало горячо.

— А теперь постарайся расслабиться, — с настораживающим коварством произнёс Грэм и, отодвинув пальцем полоску трусиков, коснулся чувствительного бугорка в самом интимном месте.

Сохранить хотя бы видимость спокойствия не получилось. Я изогнулась, непроизвольно попыталась свести ноги, наткнулась на преграду, заёрзала.

Грэм убрал было руку, но, стоило мне перевести дыхание, как он вернулся к начатому. Его ласки, лёгкие и дразнящие вначале, постепенно становились настойчивее. Я извивалась и тихо стонала, то пытаясь уйти мужских прикосновений, то, напротив, желая их. Время от времени ощущения становились слишком острыми, я вздрагивала, отодвигалась, и тогда Грэм давал мне короткую передышку. Его ладони накрывали мою грудь, влажные пальцы теребили соски, потом он облизывал их языком и снова подтягивал меня к себе, не позволяя избежать дальнейших ласк.

Я принимала их с протестующим всхлипом, но каждый раз раскрывалась сильнее и уже сама