Сабрина - Барбара Делински

— Как, интересно знать, они будут узнавать себе подобных?

Джей Би смерил ее снисходительным взглядом.

— Их мозг будет излучать особые волны. Они же исключительные создания, Сабрина. И телепатия — один из многих талантов, которыми они обладают.

— Понятно… — протянула Сабрина, а потом спросила: — Но счастливый конец у этой истории есть? По крайней мере, для Ники?

— Откуда я знаю? — пожал плечами Джей Би. — Человечество со временем поймет исходящую от центра земли угрозу и попробует расправиться с носителями нового мышления. Но думаю, что, когда дело дойдет до открытой конфронтации, человечеству не выстоять.

— В таком случае, я буду держать сторону Ники.

— И я тоже.

Некоторое время они в полном молчании смотрели друг на друга. Сабрина подумала, что ее брат, несмотря на демонический блеск в глазах и уверенный вид, с которым он изрекал всякие мерзости, заслуживает сочувствия. Хотя он был довольно известным писателем, друзей у него почти не было, поскольку его увлечение ужастиками отпугивали от него людей. В общественном отношении он был типичным сторонним наблюдателем, одиночкой, находившимся на обочине жизни.

— Временами, — сказала Сабрина, начиная разговор, на который столько раз не могла осмелиться, — я не в состоянии воспринимать тебя всерьез.

— Не ты одна.

— А ты сам-то всерьез себя воспринимаешь?

— Не всегда, — сказал он с чрезвычайно серьезным видом.

— Знаешь что, Джей Би?

— Что? — Брат по-прежнему смотрел на нее очень серьезно.

— Я не представляю, как быть с Николасом.

— А ты с ним разведись. Он тебе не нужен, Сабрина.

— Я не могу.

— Это почему же?

— Причин тому множество… я не могу все объяснить… к этому не готова.

— Ты заслуживаешь лучшего.

От Сабрины не укрылось, что Джей Би попытался сделать ей комплимент, чего прежде с ним никогда не случалось. Это чрезвычайно ее тронуло и еще больше усугубило ощущение, которое она испытывала.

— У меня есть Ники. Я не в состоянии справиться с ним одна.

— До сих пор ты ухаживала за ним сама.

— Ухаживать — это еще не все. Надо принимать решения. К примеру, отдавать Ники в приют или нет… Хочешь, не хочешь, а отдать его в специальное учреждение придется. Время идет, а лучше ему не становится. Сомневаюсь, что я смогу все это вынести.

— Найми приходящую сиделку.

— Это мало что изменит.

— Не отдавай его в приют, Сабрина. Ведь он твой сын. Не запирай его в одной палате вместе с бьющимися о стену лбами идиотами и слюнявыми олигофренами.

В глазах Сабрины блеснули слезы.

— Не смей так говорить!

— А ты не отдавай его в приют!

— Но ведь он ничем не отличается от этих самых идиотов и олигофренов, о которых ты упомянул. Неужели ты этого не понимаешь?

— Не понимаю, — пробормотал с отсутствующим видом Джей Би. Его глаза утратили демонический блеск и обрели прежнее неживое выражение. — И не хочу понимать. Ты реалистка. И смотришь на вещи непредвзято. Я — другое дело. Я предпочитаю верить, что о Ники заботятся чуждые сущности из центра земли и он находится на пути к великим свершениям и лучшей жизни.

Сабрина замерла. Ей и в голову не могло прийти, что Джей Би подобным образом воспринимает реальность. Как, оказывается, она в нем обманывалась!

Ей понадобилось не меньше минуты, чтобы собраться с мыслями и вернуться к прерванному разговору.

— Так вот, приют — это только одна проблема. А у меня их множество. — Сабрина потянулась к лежавшей на стуле сумочке. — Извини, пойду попробую все-таки дозвониться до Николаса.

Когда она вышла из телефонной будки, Джей Би стоял рядом, подпирая стену.

— Дозвонилась?

Сабрина покачала головой.

— Ты звонишь ему на протяжении двадцати четырех часов и без конца оставляешь ему сообщения, а он все не отвечает — так?

Она молча кивнула.

— Разводись с ним, Сабрина, — мой тебе совет.

— Не могу. Я тогда останусь совсем одна, Джей Би, — как ты не понимаешь? — едва слышно пробормотала Сабина.

— И что с того?

— Это меня пугает. Я никогда не оставалась совсем одна.

— Правда? — Неожиданно Джей Бй подошел к ней, обнял за плечи и повел вдоль по коридору к выходу.

Николас позвонил Сабрине вечером — после того, как Джей Би привез ее домой. Никак не объяснив своего длительного молчания и даже не извинившись, он справился о здоровье Ники, потом сообщил, что будет дома на следующий День, и повесил трубку.

Сабрина ни о чем его не расспрашивала: она слишком устала и хотела только одного — побыстрее улечься в постель. Кроме того, ей вообще не хотелось разговаривать с Николасом — особенно после того, что ей нажужжал в уши по поводу развода Джей Би. Прежде чем объясняться с мужем, ей было необходимо привести в порядок мысли, они находились у нее в полном разброде. Она отдавала себе отчет в том, что отношение к ней Николаса оставляет желать много лучшего и их брак висит на волоске. С другой стороны, Николас был ее мужем, и вычеркнуть его из воей жизни ей было не так просто.

Короче говоря, думать обо всем этом было тяжело и неприятно. Тем с большей радостью она вспоминала о Дереке. Размышлять о его проблемах, которые нисколько не походили на ее собственные, было интересно. Одна только мысль о том, что он, возможно, позволит ей написать о нем книгу, вызывала у нее приятное волнение. Господь свидетель, ей было просто необходимо найти себе какую-нибудь отдушину, чтобы отвлечься от своих бед.

Ники очнулся на следующий день. Врачи не торопились его выписывать и оставили в клинике еще на сутки. Сабрина не возражала. Врачи могли обнаружить неизвестные прежде симптомы заболевания Ники, на их основании поставить новый диагноз, а потом назначить лечение. Сабрина, давно уже потерявшая всякую надежду прояснить сущность заболевания сына, снова воспрянула духом.

Как выяснилось, напрасно. Хотя вокруг Ники весь день хлопотали педиатры, специалисты в различных областях, интерны и сестры, никто из них ничего определенного так ей и не сказал. Ники же, по обыкновению, был раздражителен, без конца хныкал и капризничал, и ей стоило большого труда успокоить его и уложить спать. Полуживая от усталости, она вышла из клиники, взяла такси и поехала домой, где обнаружила прилетевшего из Далласа Николаса. Он сидел в гостиной, положив ноги на кофейный столик и отхлебывая из хрустального стакана виски.

— Добро пожаловать под родной кров, — сказала она, стоя в дверях.

Николас молча побренчал кубиками льда на дне стакана.

— Ты когда приехал?

— Несколько часов назад.