Завещание чудака - Верн Жюль Габриэль

— Вот этого мне и хотелось бы! — объявил Гарри Т. Кембэл. — Пересечь всю территорию Соединенных штатов с северо-запада на юго-восток!..

— Но разве эта шестая клетка, в которой имеется «мост», не обязывает вас уплатить штраф? — спросил священник.

— Ба, тысячу долларов! Вот уж что не разорит Трибуну! Со станции Ниагара-Фоле я по телеграфу пошлю туда чек, который газета поспешит, конечно, оплатить… — И тем охотнее, — прибавил янки, — что этот матч Гиппербона для них является делом…

— Которое к тому же превратится в очень выгодное дело, — ответил уверенным тоном Гарри Т. Кембэл.

— Я в этом так убежден, — сказал коммерсант, — что если бы держал пари, то держал бы за вас…

— И вы хорошо сделали бы, — ответил репортер. Можно судить по этим ответам, что уверенность Кембэла в своем успехе можно было сравнить только с уверенностью Джовиты Фолей в успехе ее подруги Лисси Вэг.

— А не думаете ли вы, — спросил священник, — что среди ваших конкурентов есть один, которого, по моему мнению, следует опасаться более всех других?

— Кого же именно?

— Седьмого, мистер Кембэл, того, который значится под инициалами X. К. Z.

— Этого «партнера последней минуты»?! — воскликнул журналист. — Ну, что вы! Он только ловко пользуется всей той таинственной обстановкой, которой его окутали. Это своего рода «Человек в маске», так любимый всеми зеваками! Но в конце концов его инкогнито раскроется, и если бы даже он оказался самим президентом Соединенных штатов, то и тогда все равно не было бы никаких оснований бояться его больше, чем кого-либо другого из этих «семи».

Было почти невероятно, чтобы этот седьмой, на котором завещатель остановил свой выбор, оказался президентом Соединенных штатов. Но в Америке никто не нашел бы ничего неприличного и в том, что первое лицо в Союзе вступило в борьбу с целью оспаривать у своих конкурентов состояние в шестьдесят миллионов долларов.

Около семисот миль отделяют Чикаго от Нью-Йорка, но Гарри Кембэлу надлежало сделать только две трети этого пути, не заезжая в этот огромный американский город, что ему вовсе и не улыбалось, так как он знал его еще лучше, чем те знаменитые водопады, куда он теперь отправлялся.

Покинув Чикаго и обогнув озеро Мичиган, поезд достиг штата Индиана, граничащего с Иллинойсом, и стал подниматься по дороге, которая шла в гору вплоть до самого города Мичиган-Сити. Несмотря на свое название, этот город, однако, не принадлежит к штату того же имени и является одним из портовых городов штата Индиана.

Если самонадеянный репортер избрал этот путь из целой сети других железнодорожных путей этого района, если он проехал Нью-Буффало, если он остановился всего на несколько часов в Джексоне, важном фабричном центре с двенадцатью тысячами жителей, если он продолжал двигаться все дальше и дальше на северо-восток, то это потому, что он решил посмотреть Детройт, куда и прибыл в ночь с 7 на 8 мая.

На следующий день, после недолгого сна в комфортабельной комнате одной из городских гостиниц, откуда известие о его приезде быстро распространилось по всему городу, он с самого утра получил горячие приветствия от множества любопытных, вернее симпатизирующих ему людей, решивших весь этот день ходить за ним по пятам. Может быть, он не раз пожалел о невозможности скрыться под строгим инкогнито, тем более что, в сущности, дело шло только о беглом осмотре города. Но как избежать известности и славы и всех связанных с ними неудобств, когда вы являетесь главным репортером Трубины и одним из «семи» матча Гиппербона?!

В результате, окруженный многочисленной и шумной компанией, Гарри Т. Кембэл осмотрел Детройт штата Мичиган, официальной столицей которого является скромный город Лансинг. Это благоденствующий город, выросший из маленького пограничного форта, построенного французами в 1670 году, и названный так по имени пролива шириною в этом месте в четыреста туазов. По этому проливу озеро Гурон несет излишек своих вод в озеро Эри. Напротив возвышается канадский город Виндзор, предместье Лансинга, куда четвертый партнер не заглянул, так как у него едва хватило времени на то, чтобы осмотреть самый Детройт, население которого не превосходит двухсот тысяч человек. Там встретили его с величайшим энтузиазмом и всевозможными пожеланиями, которыми они, без сомнения, с такой же горячностью наградили бы любого из семи партнеров.

Гарри Т. Кембэл в тот же вечер отправился дальше. Если бы ему было позволено воспользоваться железнодорожными путями Канады и пересечь южную часть провинции Онтарио, он мог бы через длинный тоннель, проложенный под рекой Сент-Клэр при ее выходе из озера Гурона, достигнуть более прямым путем Буффало и Ниагары. Но въезд на территорию доминиона Канады был ему запрещен. Поэтому ему надо было доехать до штата Огайо, спуститься к Толедо, быстро растущему городу, построенному в южной части озера Эри, затем по вернуть по направлению к Сандаски, путешествуя все время среди самых богатых виноградников Америки, и, наконец, по восточной береговой линии озера доехать до Кливленда. О, это великолепный город с населением в двести две тысячи, с улицами, обсаженными кленовыми деревьями, с аллеями Эвклида, прозванными Елисейскими полями Америки, с предместьями, расположенными амфитеатром на холмах, с природными богатствами, доставляющими неисчерпаемые запасы нефти, которым мог бы позавидовать Цинциннати!..

Потом он проехал Эри-Сити, город штата Пенсильвания, и, покинув этот штат на станции Нортвилл, очутился в штате Нью-Йорк, откуда, промчавшись мимо Денкирка, освещенного газом своих природных источников, вечером 10 мая доехал до Буффало, второго по значению города штата, где за сто лет перед тем он встретил бы лишь тысячи бизонов вместо теперешних сотен тысяч жителей.

Несомненно, Гарри Т. Кембэл хорошо сделал, не задержавшись в этом прелестном городе, на его бульварах и аллеях парка Ниагара, у его элеваторов и на берегу озера, в которое вливаются воды водопада. Было необходимо, чтобы ровно через десять дней — последний срок — он предстал своей собственной персоной в Санта-Фе, столице Нью-Мексико, находившейся на расстоянии тысячи четырехсот миль, из которых не на всех проведены железные дороги.

Вот почему на следующий же день после короткого переезда в двадцать пять миль он уже подъезжал к деревне Ниагара-Фоле.

Что бы ни говорил репортер об этом знаменном водопаде, ставшем теперь слишком известным и слишком индустриализованным, причем индустриализация еще усилится, когда будут укрощены все его шестнадцать миллионов лошадиных сил, все равно ничто не может привлечь к себе столько туристов, сколько привлекает водопад Лошадиная Подкова. Ни горная цепь Адирондайк, представляющая собой совокупность ущелий, узких горных проходов, котловин и лесов, — изумительная территория, которую Союз намеревается превратить в национальный заповедник, — ни заграждения на реке Гудсоне, ни Центральный парк Нью-Йорка, ни его Бродвей, ни Бруклин-мост, так дерзко перекинувшийся через Ист-Ривер, — ничто из всех этих чудес не может сравниться с чудесами знаменитого водопада!

Да! Ничто не может сравниться с этим шумным низвержением вод, мчащихся по Ниагарскому каналу из озера Эри в озеро Онтарио! Это мчится река Св, Лаврентия и, на своем пути разбиваясь об один из утесов Козьего острова, образует два водопада: по одну сторону американский, а по другую — канадский, называемый Лошадиной подковой. И что за изумительное зрелище — эта гневно клокочущая река, ее страшные скачки у подошв двух водопадов и эти глубокие зеленоватые впадины в центре второго из них! А затем река успокаивается и катит свои укрощенные воды на протяжении трех миль, вплоть до моста Сэспенщен-Бридж, где она вновь разрывает свои оковы и превращается в наводящие ужас стремнины.

Когда-то на крайнем выступе скалистого берега Козьего острова возвышалась Террапин-Тоуэр, башня, окруженная до самой своей верхушки облаками распыленной пены, которая днем образовывала солнечные радуги, а по ночам — лунные. Но эту башню пришлось снести, так как водопад за последние полтора столетия отодвинулся почти на сто футов и башня могла свалиться в пропасть. В последнее время пешеходный мост, так смело перекинутый с одного берега бушующих вод на другой, позволяет туристам любоваться двойным течением реки во всей его красоте.