Том 1. Стихотворения 1908-1917 - Демьян Бедный

Будильник*

   Жил-был поэт. Да суть не в этом   Пожалуй, будь себе поэтом.   Но ежли ты к тому еще и сумасброд,Готовый все отдать за трудовой народ,Аминь! К какой ты там ни прибегай уловке,Хоть в сверхэзоповский задрапируйся стих,Твой жребий предрешен: молодчиков таких   Не гладят по головке.А между тем поэт, о коем нынче речь,И не умел себя и не хотел беречь:Пусть, мол, враги его лютуют, как угодно, –   Он пишет все свободно!   Свободно… до поры.В один хороший день поэт, как туча, мрачен,Злым вихрем будучи на улице подхвачен,   Влетел в тартарары!Загоготали тут вокруг него шайтаны:   «Ну, выворачивай карманы!»   «Живее! – выл старшой. – Подумаешь, упрям.Поудим сами… Стой!.. Съесть хочешь подзатыльник?!Ой-ой! Держи, держи! Что это? А?.. Будильник?!»   «Ой, бомба! – пятяся к дверям,   Удильщик спал с апломба. –      Ой, бомба!»

      Гремит замок. Упал засов.      Возвращена певцу свобода,      Но возвращения часов      Пришлося ждать ему полгода.      «Будильник! Здравствуй! То-то, брат,      В аду, нагнал ты перепугу!»      Поэт будильнику был рад,      Как можно радоваться другу!А самого уж, глядь, прошиб холодный пот,И сердце сжалося, как пред лихим ударом;      Будильник явно стал не тот!      В охранке пробыл он недаром!      Хоть развинти, хоть растряси,      Брани его, моли, проси, –      Ну, хоть бы что! Стоит. Ни звука.      «Так вот она какая штука!      Мне за добро ты платишь злом?      Так черт с тобой, ступай на слом.      И без тебя я жил не худо!»      Как вдруг на улице, – о, чудо! –Положенный в карман, будильник стал стучать,Но с перерывами. Поэт стал примечать:      Чуть только рядом шпик завьется,      Будильник сразу весь забьется:         «Тик-тик, тик-тик!» –         Гляди, мол, шпик!      Поэт тут со смеху ну прыскать,         Да всюду рыскать,         Да открывать Иуд,Чтоб после вывесть их на всенародный суд,      Соорудив на эту тему         Поэму!

Уж до конца скажу, как человек прямой:   Будильник-то ведь – мой!

Чертовщина*

Мчатся бесы рой за роем…

Бьется сердце у Ариши.Вся – комочком возле Гриши,Возле братца-малыша,Прикорнула, чуть дыша.Ей и страшно и приятно.«Ой, как, бабушка, занятно!Ну еще, бабуся!.. Ну?..Скажь мне сказочку… одну…»За стеною ветер злится,То в окошко постучится,То захмыкает в трубу:   Бу… бу… бу!..«Буду, буду… Не забуду…Псы завыли – к худу… к худу…Путь далекой не манит…»Бабка тихо бубонит:   «Отправляясь в путь-дорогу,Помолися, детка, богу,Божью помощь призови, –Но и беса не гневи.Бес – он всюду… всюду… всюду…От него – вся пакость люду,Всяка скорбь и маята,Разоренье живота…»За стеною ветер злится,То в окошко постучится,То захмыкает в трубу:   Бу… бу… бу!..Спит Ариша под овчиной,Спит и бредит чертовщиной,Вся дрожит-горит в бреду.

Ну-тка к сказке перейду!

Эко дело! Эко дело!Как ведь время пролетело!Был мороз, и вот – жара;Вместо снежного буграПод окошком – куст зеленый,Запыленный, опаленный;Спит Кудлаша в холодке;Куры роются в песке;Вьются ласточки под крышей;Препотешно пред АришейВоробьи в густой пылиЗлую драку завели.«Где же, батя, мать и Гриша?Где же бабка?» – И Ариша,Утирая пот с лица,Громко кличет мать, отца…Никого. Арише жутко.Глядь, во двор бежит Гришутка:«Здесь я! Вот я! Дашь поесть?Аль уж время в поле несть?»Вся тут жуть с Ариши спала:«Ох, я голову проспала!Да, никак, теперь страда?» –И скорей – туда, сюда;Здесь поищет, там пошарит.Воду носит, кашу варитДля жнецов родных своих:Поспевает за двоих.Каша сварена в минутку.Накормив вперед Гришутку,В поле шлет его с едой –Хлебом, кашей и водой.Узелки все увязала,Все, что надо, наказала –Главно, мол, иди шажком,Не размахивай горшком.От жары устав и дела,Долго вслед мальцу гляделаИ крестила сонно рот,Прислонившись у ворот.Вдруг – в испуге обернулась,Побледнела, пошатнулась,Зачуралась трижды вслух:«Чур меня, нечистый дух!Сгинь туда, откуль явился!»По деревне вихорь вился,Крутень, чертов хоровод:С диким ревом самоходПо дороге мчался тряской.Вслед за чертовой коляской,Растянувшись в длинный ряд,Черный двигался отряд.Ближе… ближе… С гиком-крикомВ самоходе, страшен ликом,Развалился сам старшой.«Знать, за чьею-то душой! –Так Ариша рассуждает,Лютой смерти ожидает,Плачет: – Господи, прости!Только братца бы спасти!Ежли дале путь направят,Беспременно ведь задавят.Сгинь, мара лихая, сгинь!Свят-свят-свят! Аминь-аминь!»Тут – отколь взялася сила? –Трах! Ариша угодилаКамнем прямо в самоходИ, спасаясь, в огородЗадала бедняжка тягу:«Где-нибудь во рву прилягу!»Сзади крик: «Лови!.. Держи!..Стой!.. Аркань ее!.. Вяжи!..»И поймали, и связали,И старшому показали:«Вот, разбойница, она!»Ухмыльнулся сатана,Ухмыльнулся, улыбнулся,Крякнул-ахнул, поперхнулсяИ, насупившись, как ночь,Грозно рявкнул: «Чья ты дочь?»«Фа… Фаддея…» – «Так, Фаддея.Привести сюда злодея,Да живее, черти, ну!»И Фаддея и женуС поля шустрые анчуткиПритащили в две минутки.У старшого рот свело, –Рявкнул он на все село:«Эт-то ваше, что ли, чадо?Проучить вас, гадов, надо –Добрых всыпать вам плетейЗа распущенность детей!»«Ваша власть и ваша воля».Между тем анчутки с поляВсех пригнали мужиков.«Вот народец здесь каков! –Сатана озлился пуще. –Разберись-ка в этой гуще!Ну, да я уж разберусь!Уж до вас я доберусь!»«Ох, ни в чем мы не причинны,Не причинны, не повинны. –Загудела вся толпа: –Ведь девчонка-то глупа!»«Что?! – Кругом шипела нежить. –Всех бы надо проманежить,Всем бы наперво накласть!»«Ваша воля – ваша власть».Много было суматохи:Брань, и крик, и плач, и вздохи…Как умчался самоход,Долго чухался народ:«Где ж Фаддей-то, братцы?»                    «Нету».«Взяли, стало быть, к ответу».«Вот беда-то! Вот беда!»Устремись бог весть куда,Ничего вокруг не слыша,Горько плакала Ариша,Припадала до земли:«Тять-ку… чер-ти… у-ве-ли!»За стеною ветер злится,То в окошко постучится,То захмыкает в трубу:   Бу… бу… бу!..Спит Ариша под овчиной,Спит и бредит чертовщиной.Кто б, ребятушки, сходил,Кто б Аришу разбудил,Приласкал бы, прилелеял,Сны ей черные развеял –Всю треклятую беду,Что мерещится в бреду?!

Всякому свое*