Холодная кровь - Роман Глушков

– Кто-нибудь заметил этого гада? Он должен был пробежать мимо вас! – спросил капитан у Цурича. Восемь бойцов переглянулись и неуверенно помотали головой. Отдышавшись, Чупренко подвел в уме разгромные итоги боя и пришел к поразительному выводу, что им противостоит всего-навсего один, но отлично подготовленный и знающий местность противник. Каждый из нанесенных по чупренцам ударов был единичным, коротким, производился с перерывом и бил точно в цель. Причем не абы в какую, а только в ту, что своей гибелью блокировала отступление угодившей в засаду колонны. Действуй враги в составе подразделения, они попросту обложили бы солдат со всех сторон и учинили им жаркую кровавую баню. Выверенные атаки «серого» одиночки, начиная с уничтожения разведгруппы Сербакова и заканчивая подрывом последнего БТРа, являлись частицами одной большой мозаики и планомерно складывались ее автором в целостную картину.

Картину неотвратимой смерти, на которой предстояло быть запечатленными всем, кто ступил в это утро на территорию форпоста. И в центре этого батального полотна находился он, капитан Назар Чупренко, чьи незаконные делишки и мечты о красивой жизни привели к гибели стольких замечательных ребят, служивших под командованием алчного до легких денег командира…

– Что будем делать, товарищ капитан? – спросил Цурич, выглядывая краем глаза из-за укрытия. – Похоже, эти долбаные уроды просто так от нас не отвяжутся.

– Отделение, слушай мой приказ! – угрюмо, но твердо заявил Чупренко, проглотив внезапно подкативший к горлу комок. – С этой минуты вашим командиром назначается сержант Цурич. Сержант Цурич!

– Я! – на миг замешкавшись, откликнулся тот. Причиной этой заминки был странный тон командира, в голосе которого звучали непривычные нотки, а глаза застила нездоровая мутная пелена.

– …Сейчас ты возьмешь свое отделение и бегом уведешь его к северным воротам, – продолжал Назар. – А затем будете отступать по дороге, пока не окажетесь в безопасности. После чего доложишь по рации в штаб, расскажешь все как есть и вызовешь «вертушки», чтобы они вытащили вас с «Агропрома»! Задача ясна?

– Так точно, товарищ капитан! – дрогнувшим, но четким голосом подтвердил Цурич. – Добежать до ворот, затем отступить на безопасное расстояние, доложить в штаб и вызвать «вертушки».

– Все верно, – кивнул Чупренко. – Вот, держи мою рацию, позывные ты знаешь. А теперь забирай ребят и бегом марш отсюда! И чтоб, когда я досчитаю до десяти, на базе уже вашего духу не было! Время пошло! Раз!..

– Но… А как же вы, товарищ капитан? Вы что, не с нами?.. – вновь замешкался сержант, растерянно глядя, как взор командира становится все мутнее и безумнее.

– Выполнять без разговоров!!! – гаркнул Назар, мигом выводя из ступора не только Цурича, но и остальных бойцов, также удивленных распоряжением комроты. – Кто задержится еще хоть на миг – пристрелю на хрен!

И для убедительности навел на сержанта автомат.

Гнев командира возымел эффект и подстегнул нерешительных чупренцев к действию. На счет «два» парни уже выскочили из пристройки, а на «три» улепетывали к воротам во все лопатки, будто у Назара в руках была взведенная бомба с отсчитывающим последние секунды таймером. Капитан с замиранием сердца проследил, как десять его выживших бойцов подбегают к КПП, и ощутил облегчение лишь тогда, когда замыкающий их нестройную колонну Цурич скрылся с глаз в растущей за забором тополиной роще.

– Молодцы, сынки! Удачи вам, и помните: деньги – это пыль! Причем гораздо хуже радиоактивной… – севшим голосом напутствовал Чупренко убежавших бойцов, а затем встал в полный рост и без опаски вышел во двор перед главным корпусом.

Надежды Назара оправдались. Серый невидимка не выпустил вслед его парням ни одной пули: то ли не успел среагировать на поспешное отступление противника, то ли невидимке и впрямь был нужен лишь Чупренко и никто иной. Что ж, если это действительно так, настала пора раз и навсегда разобраться с этой проблемой.

– Эй, тварь, ты меня слышишь?! – хрипло прокричал впавший в смертельный раж капитан, после чего отшвырнул на асфальт «калаш», извлек из ножен штык-нож и, храбрясь, перебросил его из руки в руку. – Выходи, потолкуем, как два мужика, один на один! Давай, падла, я жду! Или ты только мастак пацанам из-за угла в спины стрелять?! Иди сюда, мудозвон тухлый, я т-тя щас, как шмат сала, на ломтики покромсаю! Ну где ты, сука?! Ко мне бегом марш!..

Никто не отзывался. Лишь где-то за пределами форпоста тоскливо завыла псевдособака, словно разделяя охватившее Чупренко беспросветное отчаянье. А хмурое небо все так же равнодушно взирало на капитана, как и в тот день, когда он впервые очутился в этой проклятой двуличной Зоне. Она подарила Назару несусветное по его меркам богатство, а теперь вынуждала Чупренко запоздало сожалеть о содеянном беззаконии. Верно говорят сталкеры: рано или поздно, но Зона будет судить каждого, кто хоть однажды ступил на ее проклятые земли. И никто не получит от нее оправдательного приговора, потому что здесь нет невиновных, а путь на небеса отрезан неприступным барьером свинцовых туч.

«Добро пожаловать в Ад!» – с усмешкой прочел Назар на стене каких-то развалин, когда отправился с бойцами в свой первый рейд по Зоне. Все эти годы Чупренко считал ее чем угодно, но только не Преисподней и даже не Чистилищем. Ведь кто стал бы платить в Аду обычному комроты такие бешеные деньги? Однако, похоже, начертанная на той стене неведомо чьей рукой пророческая надпись не лгала, и сегодня капитан наконец-то добрался до места назначения…

Глава 6

Кальтер поймал обезумевшего Чупренко в оптический прицел и подумал о том, что сегодня финал разыгранного интрудером сценария выдался действительно непредсказуемым. Бравый капитан нашел в себе мужество выйти с честью из своего маленького, но доходного бизнеса, буквально в одночасье разрушенного «мизантропом». Да, не каждому дано умереть красиво, а тем более – в Зоне. Здесь удачной смертью считается уже та, после которой труп поддается хотя бы приблизительному опознанию. Можно сказать, в этом плане Назару несказанно повезло. Как, впрочем, и со смертью, принятой им не от кровожадного монстра или аномалии, а от руки профессионального палача.

В Зоне также имеет немаловажное значение, как человек умирает: в муках или без оных, ибо большинство здешних смертей не пожелаешь и заклятому врагу. Чупренко мог с куда большей вероятностью погибнуть, угодив на обед кровососу или став жертвой какой-нибудь аномалии. Но Назару выпал шанс пасть на поле боя от вражеской пули, как и подобает умирать на войне настоящему боевому офицеру. Жаль, правда, никто, кроме Кальтера, этого так и не оценит.

Продолжая удерживать «помеху» на прицеле, майор поднялся из-за своего укрытия, позволил Чупренко себя заметить и только потом трижды спустил курок. Смелость достойна награды, пусть даже такой сомнительной, как возможность взглянуть в лицо своему убийце. Уважить храбреца иным способом Кальтер не собирался и уж тем более не мог ответить на брошенный ему вызов. Капитан вызывал на честный поединок противника, который ни разу за свою карьеру в Ведомстве не воевал по благородным правилам и не собирался впредь отступать от подобной линии. Чупренко уже считал себя мертвецом, в то время как Кальтер продолжал выполнять задание и намеревался выжить. Вот и все. Обычная работа, в которой нет места излишнему геройству и эмоциональным порывам.

Майор стрелял с короткого расстояния тремя одиночными выстрелами – два в грудь и один в голову, – планируя прикончить Назара мгновенно. Но тот, завидев врага, успел в последний миг инстинктивно отпрянуть, и потому последняя пуля интрудера прошла мимо цели. Так что умереть быстрой смертью у Чупренко не вышло. Споткнувшись, он упал на бок, а затем, уже находясь в агонии, перевернулся на спину, продолжая судорожно стискивать рукоять штык-ножа.

Подойдя к распластавшемуся на асфальте капитану, Кальтер наступил ему на запястье сжимающей оружие руки и нацелил винтовку в лоб умирающему противнику. Чупренко шумно хрипел простреленными легкими, кашлял и пускал кровавые пузыри. И пусть глаза его уже подернулись пеленой, тем не менее он был жив и прожил бы, наверное, еще минуты две или три. Но палач не собирался продлевать ему жизнь на этот срок – безмерно короткий для живого, но весьма щедрый для умирающего.

– Она судит всех, – сквозь кашель из последних сил прохрипел Назар, когда ему на лицо упала тень убийцы. – Потому что здесь нет… невиновных… И тебя, тварь… она тоже осудит… Скоро… Уже скоро…

И умолк навеки, стукнувшись простреленной в упор головой об асфальт. Лужа крови, вытекающей из развороченного затылка капитана, начала разливаться вокруг его головы, словно зловещий багровый нимб. Самый что ни на есть подходящий нимб для искупившего свою вину грешника.

– «Помеха» устранена, – пробормотал Кальтер, как делал это всегда, когда исполнял возложенный на него приказ. Тоже своего рода традиция, закрепившаяся за майором чуть ли не с первой его боевой командировки. Этакое «аминь», подводящее черту под очередным этапом работы. К сожалению, пока не финальным. Задание интрудера заканчивалось лишь по возвращении его к пенатам Ведомства, давным-давно ставшего для Кальтера родным домом. Другого дома, куда майора тянуло бы после долгого отсутствия на родине, у него не было.