Сашеньки - Алекс Войтенко

Правда уже на следующий день, он придумал новое развлечение, если можно так выразиться. Возле нашей казармы, на улице, стоял древний туалет. С собственной ямой заполненной фекалиями, и соответствующим запахом. Так вот он предложил наказывать особо провинившихся именно там. Комдив выслушал А посмле несколько доработав идею старшины объявил о ней, на общем построении дивизиона. Теперь самые рьяные залетчики, в субботу на пустыре за школой копали в ручную, глубокую яму. На следующий день, вычерпывали дерьмо из туалета в огромную емкость сделанную их бочки. и носили ее на пустырь, выливая в подготовленное заранее место.

Представляете, сколько добрых слов было высказано в адрес старшины?

Наш комдив очень любит ночные забеги. Причем чаще всего без предупреждения. То есть если он дежурный и остается ночевать здесь, можно почти со стопроцентной уверенностью сказать, что ночью мы будем спать спокойно. После, конечно привычной — "Лягай-Вставай", минут так на сорок. Но к этим мы уже смирились.

Обычно ничего не предвещает ночной тревоги. И он спокойно покидает дивизион, уезжая домой. Но позже, часикам так к полуночи, а иногда и под утро возвращается. И тогда казарму оглашают крики дневальных: "Дивизион! Подъем! Тревога! Строиться с оружием на плацу!" Мы вскакиваем, получаем автоматы и выбегаем на плац. Выбегаем, не только мы но и девчонки. Там уже стоит комдив, надо отдать ему должное, по полной боевой, в отличии от нас. У нас только автоматы и противогазы, а у него еще и вещмешок за плечами, и далеко не пустой. Поле того, как мы построились, он высказывает претензии по времени исполнения и командует: " Дивизион, Нале-Во! Девушки в казарму, остальные на выход Шагом-Марш!". Мы выходим за ворота, попутно подтягивая ремни автоматов, и закидывая их за спины, или вешая на шею, кому, как удобнее. И по команде: "Бегом, Марш!" начинаем забег. Вначале пробегаем по своей улице, сворачиваем на Газалкентскую, затем на Дурмона и выходим на кольцевую. Пробежав по ней, порядка пяти километров, сворачиваем на проспект Мирзо Улукбека , а с него обратно на Дурмон и возвращаемся назад в школу. Таким образом получается кольцо, длиною в восемь километров.

Правда в первый раз комдив немного не рассчитал, наших силенок, и закатил круг побольше, на 12 км. Но после этого, ему пришлось вызывать дежурную машину и собирать отставших по дороге. Самое интересное в том, что комдив бежит вместе с нами. Причем если мы бежим в строю, то он успевает везде, оказываясь, то во главе, то в хвосте колоны, подтягивая отстающих. Причем, мы бежим молча, что помогает сохранить дыхание, а он еще успевает и командовать. Это действительно неутомимый человек. Но нам всего по 17-20 лет, а ему больше сорока. И глядя на него, так и хочется, хотя бы немного приблизится к его выносливости. Как говорится — пример заразителен.

Не помню, кто это подсказал, но иногда во время бега мы, наверное чтобы поднять себе настроение, начинаем своего рода игру. По чьей-то команде, не буду показывать пальцем, правая или левая нога опускается на асфальт с удвоенной силой. Причем всеми одновременно. Представляете себе звук? Более двухсот человек, одновременно, топают ногой, на бегу. Причем только левой или правой. То есть громовые удары звучат с некоторым промежутком. Даже нам, бегущим в строю, иногда становится страшно, а о чем думают люди живущие вдоль нашей трассы? Вдобавок ко всему, это происходит чаще всего под утро, в самый разгар сна. От полученной звуковой волны, стекла домов звенят. Комдив правда ругается страшно, после даже до наказаний доходит, а нам прикольно и каждый забег это повторяется.

После подобных забегов, мы как правило мгновенно засыпаем, это если еще остается время для сна. Распорядок еще никто не отменял и иногда бывает так, что попадаем в казарму, мы уже после подъема. Чаще всего это случалось в самом начале, когда приходилось собирать отставших по дороге. После этого, на лекциях, половина дивизиона спит, а вторая борется со сном. Как это помогает нашей учебе, до меня просто не доходит. И ведь все это видят и все молчат.

Еще достает эта армейская тупость в отношении уборки казармы и заправки коек. Я понимаю, что все должно выглядеть прилично и ровно. Но зачем спрашивается выделываться хотя бы с теми же подушками, пытаясь каждой из них придать форму кирпича. Ладно бы она была перьевая, но ведь они набиты ватой. Плюс ко всему, специально сделанными инструментами типа терок и полутерок штукатура мы отбиваем наши койки, наводя прямые углы там, где они даже не предусмотрены природой. Причем тот же комдив или, что гораздо неприятнее старшина может пройти мимо и если ему что-то не понравится, разворотить, заправленную постель. Почему нельзя просто приказать, поправить ее?

А по воскресеньям, наверное для того, чтобы "отпраздновать" выходной день, у нас проводится генеральная уборка. Это, несмотря на то, что и так каждый день мы, моем полы и вытираем пыль.

В воскресенье все, гораздо сложнее. Вначале мы нарезаем мелкой стружкой хозяйственное мыло, растворяем его в воде и щетками втираем в пол, после теми же щетками вымываем его оттуда. Промываем, так же с мылом, все двери, окна, металлические части коек, тумбочки, табуретки. В общем все, на что упадет глаз. После промывки все насухо вытирается. И если по окончании уборки, белый платочек старшины или комдива будет испачкан, в случайно проведенном месте, то все начинается сначала.

Я как то поинтересовался у Саньки, а что делают они? Она рассказала, что их "сержантка", как то попыталась сделать, что-то подобное, но ее быстро поставили на место, заставив все это делать самой.

— А, то, — говорит, — раскомандовалась. Сама обувь перепачкает и ходит по казарме, а после на нас же и пальцем тыкает. Ну и заставили за собой убрать. Та было побежала жаловаться, так ей еще и темную устроили. После этого ходит тихо, говорит вежливо и командует без криков и по делу. И главное комдив, когда заходит, всегда доволен.

— Да, — отвечаю. — Он всегда нам девчонок в пример ставит. Мол, чистота и порядок во всем, только ваша чистота вам гораздо дешевле достается.

А на день милиции, нас впервые, за все время отпустили в увольнение. И то не всех. Но мы с сестрой все-таки попали в число счастливчиков. Санька зная о нем заранее подсуетилась, позвонив домой, и едва мы вышли за ворота Школы, как увидели знакомый такой москвич, и маму сидевшую за рулем. Быстренько усевшись, мы попросили маму ехать немного побыстрее, очень уж хочется попасть домой, а увольнительная дается всего на четыре часа.

— А что ж так мало то? — удивляется мама.

— Считается, что достаточно. — Отвечаем ей.

— Нужно было предупредить меня об этом заранее, я бы поговорила с отцом.

— Следующий раз так и сделаем, мам. Но это еще не скоро будет. Теперь не раньше Нового года.

— Совсем вас замучили, маленькие мои. — Сокрушается мать.

Да, мы всегда остаемся маленькими для наших родителей, даже несмотря на то, что давно переросли их.

Не успели мы въехать во двор, как Санька тут же выскочила из машины и заняла ванну. И на все уговоры отвечала одинаково:

— У меня увольнение и я хочу отмыться, впервые за эти три месяца.

— Что у вас там совсем не моются? — с удивлением спросила мать.

— Да нет, конечно. Раз в неделю баня обязательно, к тому же у девчонок есть душевая. Хоть каждый день мойся.

— Ага, каждый день! — послышался из ванной голос сестры. — Во-первых, там вода чаще холодная. А во-вторых, не пробьешься. Тридцать человек. Пока дождешься своей очереди уже, и спать некогда.

— Да, ладно, а то я не знаю, что ты всегда первая туда попадаешь.

— Ну, не всегда...

— Ты давай лучше вылезай побыстрее, а то я сейчас тебе свет выключу.

— Выключай. Я и поспать здесь могу. Мне тут хорошо.

— Тогда спи. А я пока твой любимый пирог уполовиню. С ягодой.

В ванной послышался шум, и через минуту оттуда выскочила сестра. В домашнем махровом халате и таким же полотенцем, закрученным в чалму на голове.

— Где, мой пирог?! — вскричала она усаживаясь за стол. — Уф-ф-ф! Еле успела, еще немного и этот проглот все бы сожрал.

— Пирог еще в духовке, — отвечает мама, — через десять минут буду доставать.

— Тогда, я пока искупаюсь. — Говорю я и иду в ванную.

— Обманули, да?! Так и хотите хоть в чем-то меня ущемить! — притворно возмущается сестра, за обе щеки уписывая лежащие на столе, недавно испеченные булочки.

— Санька, остановись! — кричу я из ванной, — тебе много мучного нельзя. Растолстеешь!

— Не, завидуй! — отвечает она продолжая работать челюстями.

Мама сидит за столом, оперевшись подбородком на поставленную руку и мечтательно улыбается: "Дети дома, кушают, смеются! Что еще нужно для счастья?" — думает она.

Увольнение пролетает, как одна минута. И вот уже мы садимся в машину и выезжаем обратно в Школу. Немного жаль, что так и не смогли увидеть отца. Увы, сегодня праздник и ему необходимо присутствовать на собрании. Будем надеяться, что в следующий раз, нам повезет больше.