На красном дворе - Францишек Равита

Дальше некогда было размышлять, так как в этот момент один из трех незнакомцев остановился в нескольких шагах от нее, и только благодаря густым дубовым ветвям он ее не заметил. За первым на некотором расстоянии шли, озираясь, еще двое.

Люда стояла полуживая.

- Теперь уж скоро будет возвращаться, - сказал первый.

- Нужно прислушиваться к оклику, - отвечали ему полушепотом.

- Не бойся, старик не прозевает. Он и поныне не может забыть того меда, которым король угостил его на Красном дворе.

Люда угадала, о ком идет речь, и внимательно прислушивалась.

- Пойдем подальше, к тем двум дубам. Ты, боярин, станешь с одной стороны, а я - с другой, смотри не промахнись.

В голове молодой девушки мелькнул совет Путяты. Из нескольких слышанных ею слов она поняла все: это были посланцы Изяслава, а именно Славоша и двое ей неизвестных. Таких посланцев Изяслав просто так не посылал.

Дыхание в груди у Люды сперло. Она видела людей, кравшихся к Красному двору с целью убить короля.

"Надо оповестить стражу, - подумала она. - Но как? Легко наткнуться на нож разбойника".

Через минуту все трое отошли к тропинке и спрятались за дубами в ожидании сигнала, который должен был дать Добрыня, стороживший Болеслава. Король должен был возвращаться из лагеря именно этой дорогой. Люда решилась перебежать тропинку наискось, между кустами, и попасть в терем с противоположной стороны двора. Когда все успокоилось и утихло, она осторожно встала со скамейки и пошла между кустами так тихо, что едва слышала собственные шаги. Однако напряженный слух Славоши различил шелест сухой травы и хруст веток под ногами Люды. Он подошел к соседу.

- Здесь, кажется, кто-то есть! - произнес он.

- Кому тут быть? Видно, сова проснулась и тряхнула крыльями. Больше некому.

Славоша посмотрел в направлении терема.

- Вон мелькнула тень, исчезла.

- А ты что же, тени боишься?.. Видно, ветер колыхнул березу...

Наконец Люда добежала до терема и оповестила стражу. Немедленно послали в обоз предостеречь короля, чтобы он возвращался другим путем. Воины тем временем окружили сад, отрезали злоумышленникам путь к лодке и начали поиск убийц. Посланцы Изяслава, ничего не подозревая, продолжали поджидать короля. Они уже давно слышали свист Добрыни, который подавал им сигнал, что король оставил обоз. Убийцы ждали, но Болеслава все не было. Добрыня видел, как король вышел из обоза, но не заметил, какой дорогой он пошел. Вдруг на той же тропинке, где устроили засаду на Болеслава, послышались шаги. Все насторожились. Шелест с каждой минутой приближался, убийцы слышали отчетливые людские голоса, которые как бы переполнили весь сад. Это обеспокоило Славошу.

- Плохо дело! - шепнул он одному из сообщников.

- Кажись, Добрыня нам изменил!

- Ведь говорил я, здесь был кто-то!

Между тем шум приближался. Смелые, уверенные шаги, звон оружия заставляли думать, что вместо Болеслава им придется встретиться с толпой вооруженных людей, и злоумышленники дали стрекача к лодке. Но здесь их уже ожидали вооруженные люди. Столько же или более гнались за ними. Спастись не было возможности: их схватили и связали.

- Ночные пташки, не в пору же вы собрались на охоту! - послышались голоса.

- Отвести этих поганцев во двор?

- Да, отвести. Пусть там посидят до утра. Днем увидим, кто они такие.

Один из стражников присмотрелся к Славоше.

- А... милый! Ты, кажись, мне знаком. Я, кажись, видал тебя. И впрямь, знакомый, знакомый. Это тот самый чернец, что приходил за подаянием.

- Ну, завтра мы его лучше разглядим.

- Отвести их в подвал, и пусть там проспятся.

Их схватили под руки и повели...

Ранним утром всех троих доставили к Болеславу. Он молча посмотрел на них, на одном он остановил свой взгляд: очевидно, узнавая его. Это был красивый двадцати двух - двадцати трех лет мужчина, старавшийся гордо держаться перед королем. Но Болеслав не обращал на это никакого внимания.

- Кто вы? - спросил он.

- Слуги княжеские.

- Слуги? А как же вы служите князю?

Разбойники молчали.

- Значит, служите князю с ножом в руках? Кто вас послал?

- Тот, кто имеет право посылать, - отозвался один из разбойников.

Болеслав вместо ответа кивнул Болеху.

- Прикажи повесить этих негодяев. Какой жизнью жили, такой смертью пусть умрут.

Они не ожидали подобного оборота дела и не предполагали, что тайна их может быть кем-то открыта.

- Кого ты приказываешь вешать? - гордо отозвался молодой красавец. Не меня ли?

- Всех троих, - спокойно отвечал Болеслав.

- Меня?

Болеслав еще пристальней посмотрел на говорившего.

Да, это был Мстислав, сын Изяслава.

- Да, и тебя прикажу повесить, - коротко отвечал король.

- Не смеешь! Завтра же ты сам поплатишься своей головой.

Король не отвечал на угрозы Мстислава и махнул рукой страже.

- Отвести этих негодяев!

Стража схватила их, отвела на середину двора и ждала только прихода Болеха, который остался разговаривать с королем, чтобы исполнить приказание.

- Не хотите ли исповедаться и причаститься? - шутили воины.

- На кой шут им причащение? Собак не исповедуют и не причащают.

Приговоренные к смерти молчали и не просили прощения.

Пришел Болех.

- Есть ли веревки? - спросил он.

- Есть. Да и тех достаточно, которыми они связаны. Где прикажете повесить?

- Вон на этом дубе, только смотрите, чтобы сучья были покрепче.

После этого отряд из нескольких солдат, ухватив под мышки Мстислава, Славошу и третьего разбойника, повели их за ворота.

- Ну, говорите, где вас вешать? - Воинам было весело.

Угреватое лицо Славоши покраснело от гнева.

- Вешай, где хочешь, ляшская собака. Сегодня нас повесишь, завтра повесят тебя.

- О! Какой грозный! Не поздно ли?

Отряд шел по лесной дороге, ведшей на Василев. Наткнулись на поляну, где одиноко рос развесистый дуб. Много толстых, сухих сучьев окружало великана.

- Здесь хорошо и недалеко от дороги.

- По крайней мере здесь вас увидят другие, и у них отпадет охота разбойничать.

Остановились под дубом.

- Их следует повесить друг подле друга, потому как они, видно, приятели.

Начальник отряда посмотрел на связанных.

- Одна ветка не удержит их. Вишь, какие молодцы. Вот, взгляни на этого, - показал он на незнакомого человека, - ишь какое брюхо отрастил!

Так как у них больше не было веревок, кроме тех, которыми были связаны злоумышленники, то один из отряда отправился на опушку леса, где густо рос березняк, срубил несколько тонких и гибких деревьев и вернулся с ними к дубу. Этими прутьями солдаты связали им руки назад, сняв веревки, предназначенные для повешения. Прежде всего набросили петлю на шею Славоши и перебросили через ветку. Двое людей держали Славошу, стоявшего под деревом. Но он ни одним движением не обнаружил страха перед смертью, стоял спокойно и молча, каким был всегда, когда исполнял княжескую волю. Двое других начали его тянуть на ветку, и лицо Славоши в момент исказилось, налилось кровью, глаза остекленели. В горле захрипело и послышались какие-то непонятные слова, по-видимому, проклятья, посылаемые в адрес вешателей.

Так кончил свою жизнь Славоша.

- Ну, князек, теперь черед твоей милости. Будьте ласковы, позвольте набросить петельку на вашу белую шейку.

- Смотри, чтобы завтра на твою шею не набросили бы петли, огрызнулся Мстислав. - У Изяслава немало верных слуг.

Однако солдаты не обращали на это внимания.

Они помнили приказание повесить, и его повесили, как и первого. За ним повесили третьего.

Когда страшная расправа закончилась, отряд постоял еще несколько минут, чтобы кто-нибудь не обрезал веревки, и наконец возвратился на Красный двор.

Добрыня в тот вечер, когда давал сигналы Славоше и двум другим об отъезде Болеслава из обоза, долго ждал в условленном месте, но никто из княжеских посланцев не возвращался. Хотя он и не знал, что с ними случилось, но чуял недоброе. Уже полночь минула и погасла вечерняя заря, а сообщники не появлялись. Он прождал всю ночь, не осмеливаясь покинуть условленное место, так как должен был принести весть князю в Киев. Ему нельзя было вернуться ни с чем... Какую же весть он мог принести князю? И он ждал.

Уже и солнце взошло, а его сообщников все не было. Добрыню объял страх; боясь попасть в засаду, он решил вернуться.

Однако не пошел обычной дорогой. Знал: на ней он может встретиться с польскими солдатами, поэтому повернул в лес и пошел по тропинкам, которые ему были хорошо знакомы. Он не заходил в свою избушку над Кловом, чувствовал - незачем ему заходить. И правда, там уже ожидал его отряд польских солдат, чтобы схватить. Но, видно, старый лис нюхом чуял опасность и вместо того, чтобы вернуться домой, направился в Киев на Княжий двор.

Тропинка как раз вела через ту полянку, на которой повесили Славошу, Мстислава и третьего разбойника. Не доходя горы, он увидел на дубовых ветвях колыхавшиеся тела, но это его нисколько не удивило. В то время повешенные встречались чуть ли не на каждом шагу. Добрыня покачал головой.