Наследнички 4 - Алексей Игоревич Ильин

так что я просто начал его мерить шагами, обдумывая информацию, только что переданную мне Федькой.

* * *

Эту лабораторию я нашёл всё-таки самостоятельно. Так уж получилось, что у Тихона не было никаких связей в Тулоне. Но он подсказал мне, как я могу отыскать нечто похожее.

— Андрюша, — немного подумав, сказал старый учёный. — Насколько мне известно, в Содружестве нет лабораторий, закреплённых за полицией. У Службы безопасности они, конечно же, есть, а вот у полиции нет. Лаборатории отданы на откуп частным лицам. Считается, что таким образом соблюдается конфиденциальность и в какой-то мере неподкупность, потому что все исследования носят исключительно анонимный характер. Исследователи не знают, что конкретно они исследуют, и в результате отражают всё, что удаётся выяснить. Как-то так.

— Глупость какая, — я потёр лоб. Ромка вроде бы уснул, во всяком случае, из его комнаты не раздавалось ни звука.

— Ну вот так, — я прямо увидел, как Тихон развёл руками. — Представься частным детективом и отдай то, что хочешь отдать под предлогом расследования. Тогда на договор упадёт дополнительный слой защиты данных. Кстати, а что ты хочешь исследовать?

— Да так, в монастыре кое-что интересное нашли, — уклончиво ответил я и отключился. С него станется отцу сразу же передать, а мы вроде пока сами неплохо справляемся.

Адрес вот такой частной лаборатории мне подсказал портье на ресепшене. К счастью, она находилась совсем недалеко от отеля. Воспользовавшись советом Тихона, я представился частным детективом и отдал Ромкину кровь на исследование, а сам остался в коридоре дожидаться результатов. И тут позвонил Федька Вольф. Видимо, для того, чтобы скрасить ожидание, ну, чтобы я не заскучал ненароком.

— Здесь два небольших дополнительных цеха, — голос Федьки звучал глухо, словно из погреба. — Виноград не весь на вино идёт, кое-что ещё и на сладости остаётся. Вот здесь, на полке, где хранятся готовые баночки с конфитюром, мы с Борькой нашли тайник. Ну как тайник? Эти твари его даже как следует не замаскировали.

— Что в нём? — нетерпеливо перебил я его.

— Матрицы. Борька сказал, что они, похоже, входят в комплект с теми, что наши молодожёны случайно нашли.

— Твою мать! — протянул я, останавливаясь, чтобы разглядеть очень интересную точку на стене.

— В общем, Андрюха, заканчивайте поскорее свои дела и приезжайте сюда. Не нравится мне то, что здесь творится. А с тобой и Ромкой мы хотя бы охрану здесь нормальную сможем организовать. Потому что будет, кому клятвы принять, — он замолчал, но довольно быстро добавил. — Ладно, пойду Вовку порадую, — и он отключился.

* * *

— А ведь получается довольно интересная штука, — пробормотал я, обращаясь к тому самому пятну, которое не так давно рассматривал. — Эти суки давно нашли виноватого: объявили им Виктора Лейманова и принялись с нездоровым энтузиазмом готовить покушение. Прежних возможностей у них уже нет, так что пришлось слегка поднапрячься. Они каким-то образом вышли на управляющих нашей «Гаронны», — я задумался, дальше шла серая зона, потому что мы не знали степень причастности д,Оберне к творящемуся беспределу. Тряхнув головой, я закончил: — Адреасы решили отомстить и сделать это на деньги Орловых, пользуясь нашими ресурсами. Талантище, мать их! И как Уэльсы проглядели и оставили кого-то в живых? Идиоты! И Витька кретин, раз не проследил. Отец никогда не допустил бы подобной ошибки.

Тут дверь, ведущая непосредственно в лабораторию, приоткрылась, и оттуда высунулся лаборант, проводящий исследование Ромкиной крови.

— Господин Стоянов, анализ готов, можете забрать результаты, — негромко сказал он, глядя на меня с таким любопытством, что я сразу же почувствовал что-то неладное.

Быстро войдя в кабинет, я взял протянутый мне лист и принялся читать заключение. Долго не мог понять, что читаю, наконец поднял взгляд на всё ещё смотрящего на меня с любопытством лаборанта.

— Ба́трахотокси́н? Вы уверены? — я медленно свернул лист с заключением. Вот сейчас я практически был уверен, что Верн сказал правду, и что безликие не имеют никакого отношения к происходящим в древнем монастыре делам.

— Это не батрахотоксин в чистом виде, — замялся лаборант. — Здесь присутствует как бы смесь секретов лягушек нескольких видов, но все они относятся к древолазам.

— А такое вообще возможно? — я потёр лоб, чувствуя, как начинает накатывать мигрень.

— Ну, если кто-то взял выделенные вещества и смешал их в одной колбе, а потом ввёл жертве… Вы ведь расследуете отравление этим веществом? — я кивнул. — То почему бы и нет?

— Верно, почему нет? — я задумался. — А это… хм… вещество способно вызвать галлюцинации?

— И галлюцинации, и бред, и навязчивые идеи, — лаборант покрутил головой и, убедившись, что его никто не слышит, продолжил: — Вообще-то если бы не концентрация, я решил бы, что это какой-то новомодный наркотик. Потому что галлюцинации должны быть ну очень красочные и совершенно натуральные.

— Вот ведь… — я снова потёр лоб. — Оно может привести к смерти? — уже не отрывая от лаборанта пристального взгляда, я задал очередной вопрос.

— Да, если вовремя не принять определённые меры, то, в конце концов, жертву ждёт смерть. Думаю, предельное время наступления летального исхода всё-таки зависит от концентрации. Если этого… хм, вещества, ввести чуть-чуть больше, то период красочных видений очень быстро перейдёт в агонию. И вряд ли на этой стадии жертву можно будет уже спасти.

— Господи! — наверное, я побледнел. Мы успели очень вовремя избавить Ромку от этой дряни. Да и сколько её попало ему в кровь через паршивый заусенец? А если взять шприц и… Так, не надо о грустном. Я твёрдо посмотрел на лаборанта: — Передайте мне, пожалуйста, все данные по проведённому обследованию, а также образцы.

Лаборант скривился, но контракт был заверен магически, и он не мог не отдать мне всё, что я запросил.

Я вышел из лаборатории и буквально упал на скамейку в живописном парке, раскинувшемся неподалёку. На меня накатывало ощущение нереальности происходящего. Вот у Вольфов с Борькой всё становилось очевиднее с каждым днём. А вот то, что происходило у нас, просто словами не передать.

— Лягушки? Нет, это просто из ряда вон! Лягушки, мать их! Что, ради всех святых, этот извращенец Томас сделал с лягушками? — меня пробил немного истеричный смех, и я, закрыв лицо руками, рассмеялся, подозревая, что со стороны мои смешки походили на всхлипывания.

— Молодой