Черный дембель. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

— Мне сказали: дней десять тому назад, — сообщил я.

Увидел, как директор швейной фабрики пошевелил бровями.

— Сергей, тебя обманули, — заявил Прохоров.

Он усмехнулся и добавил:

— Я видел Рамазанова сегодня утром. Вот как тебя сейчас.

Илья Владимирович выпустил из руки газету и жестом показал, на каком расстоянии от него находился директор Колхозного рынка.

— Встретил его на железнодорожном вокзале. Мне поездом передали из Москвы…

Прохоров выдержал паузу, словно подыскивал в уме правильные слова.

— … Лекарства: дефицитные, импортные. Около вагона я нос к носу столкнулся с Наилем.

Илья Владимирович снова махнул рукой.

— Выглядел он вполне живым, — сказал Прохоров. — Даже поздоровался со мной. Как ни странно.

Он хмыкнул.

«Вы уверены?» — едва не спросил я.

Но промолчал.

Потому что понял: Илья Владимирович «уверен».

* * *

Артурчик вернулся в общежитие за полчаса до полуночи.

Один; принёс свою гитару.

Прохоров сказал мне, что Кирилл на новоселье к Котовой и Тороповой сегодня так и не пришёл.

* * *

Кирилл вошёл в комнату ровно в полночь. Выглядел он серьёзным и, как мне показалось, слегка испуганным. Он стрельнул взглядом в лежавшего под окном Артурчика, подошёл к моей кровати.

— Сергей, мне надо с тобой поговорить, — сказал он.

Глава 12

Мы с Кириллом вошли на кухню. Не застали там других студентов. Но я заметил, что в воздухе под потолком ещё кружил табачный дымок: он не спеша проплывал в направлении приоткрытой форточки. Я распахнул обе створки кухонного окна, посмотрел на тёмное небо (не заметил на нём луну и звёзды). Вдохнул наполнившийся к полуночи прохладой уличный воздух. Увидел за деревьями яркие пятна фонарей; их было немного рядом с общежитием: я заметил только три. Услышал шум прятавшейся за пятиэтажками проезжей части; его заглушали стены домов и шелест листвы. Я поправил ворот тельняшки, повернулся к улице спиной, опёрся о подоконник. Посмотрел на серьёзное лицо своего младшего брата.

— Я тебя слушаю, Кирилл.

Кир распахнул пиджак, ослабил узел галстука (словно тот его душил), расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Он замер в трёх шагах от меня. Не смотрел мне в глаза, покусывал губы.

— Серый, я сделал, как ты меня учил, — сообщил он. — Принял решение.

Кирилл всё же поднял на меня глаза. Я видел, что он волнуется, будто перед ответом на экзамене. Заметил у него под губой небольшое (размером с рисовое зерно) красное пятно, похожее на каплю крови.

— Я решил, что прекращу это, — сказал Кир. — Потому что это неправильно. И нечестно.

Он вздохнул, покачал головой. Брат пристально смотрел мне в лицо — я разглядывал пятно на его лице. Ветер пробрался в кухню через окно, подтолкнул меня в спину — по моему позвоночнику пробежал холодок.

— У тебя след от помады под губой, — сказал я.

Ткнул себя в лицо пальцем. Отметил, что Кирилл смутился. Мой младший брат поспешно потёр пальцем красное пятно — не стёр его, а лишь превратил его в кляксу на подбородке.

— Я сделал выбор, — заявил он. — Буду с Ингой. Не с Ленкой.

Кирилл закусил губу. Смотрел на меня словно с вызовом. Нервно теребил пуговицу на пиджаке. Лампа светила у него за спиной. На глаза Кира падала тень — они выглядели сейчас не голубыми, а серыми.

— Мы с Ингой сегодня ходили в кино, — сообщил он. — Целовались.

Мой младший брат вновь потёр след от помады на подбородке.

— Поздравляю, — сказал я. — Рад за тебя. И за Ингу.

Кир дёрнул головой.

— Серый, ты разбираешься в таких делах… — сказал он. — Посоветуй. Что мне сказать Ленке?

Кирилл вздохнул, снова потеребил узел галстука.

Я развёл руками.

— Если ты уверен в своём решении…

— Уверен, — заявил Кир.

— … Тогда скажи ей правду.

— Какую правду?

Кирилл прикоснулся к подбородку. Смотрел на меня исподлобья. Мне показалось: сейчас он не выглядел взрослым мужчиной — Кир походил на неуверенного в себе подростка.

— Ту правду, о которой только что говорил мне, — произнёс я. — Без рассказа о поцелуях, разумеется.

Мой младший брат нахмурился.

— Не понял.

Он наклонил голову.

— Что тут непонятного, малой? — спросил я. — Ты ведь сам мне только что рассказал о своём решении.

Я пожал плечами.

— Вот и скажи о нём Котовой. Любая правда лучше, чем враньё.

Я поёрзал на подоконнике.

— Ты думаешь? — спросил Кир.

Я усмехнулся.

— Малой, ты поставь себя на её место. Вообрази, что Котова несколько дней металась между мной и тобой. И сделала, наконец, выбор.

Кир усмехнулся — невесело.

— Подумай, чего бы ты в таком случае хотел? — спросил я. — Провести ещё несколько дней в догадках и в неопределённости?

Я развёл руками.

Повторил:

— Если ты уверен, что тебе нужна не она, а Рауде…

— Я уверен, брат.

— Тогда не тяни кота за яйца, — сказал я. — Прежде всего, не изводи самого себя. Поступи, как мужчина…

Кирилл кивнул.

— Я понял тебя, — сказал он.

Посмотрел мимо меня: за окно.

— Ты прав, брат, — сказал Кирилл. — Ладно. Сегодня уже поздно. Поговорю с ней завтра.

* * *

Ночью я несколько раз просыпался. Видел, как ворочался на кровати Кирилл. Слышал, как он несколько раз вставал: Кир то выходил в коридор (ходил в туалет?), то подходил к чайнику с кипячёной питьевой водой.

Утром мой младший брат выглядел хмурым и не выспавшимся. Он почти не говорил, не откликался на шутки Артура. Я примерно представлял, о чём он сейчас размышлял. Но не успокаивал его. И не лез к нему с советами.

Я понимал, что утро — не лучшее время для признаний и серьёзных разговоров. Но не остановил брата, когда тот ещё до начала первой лекции подошёл к Котовой и отозвал её «в сторонку». Только покачал головой.

На лекцию по высшей математике мой младший брат явился один. Хмурый, печальный. Он подошёл к Инге Рауде, о чём-то ей тихо сообщил. Инга кивнула, взволнованно посмотрела на вход в аудиторию. Я не заметил на лице комсорга признаков торжества.

Рауде собрала свои вещи. Под удивлённые реплики Наташи и Артурчика она (вслед за моим братом) покинула привычное место, поднялась по ступеням. Кирилл и Инга разместились в седьмом ряду: