Пятый угол - Йоханнес Зиммель

— Не будем об этом! — сказал Томас и подумал: «Вот когда ты, наконец, поймешь, что вместо списков агентуры я подсунул тебе фальшивку, ты меня уж точно не забудешь!»

— Вы спасли списки — и вытащили меня из Мадрида.

«Это верно, — подумал Томас. — И потому ты, может быть, когда-нибудь и простишь мне мой обман». Он спросил:

— Где списки?

Майор подмигнул:

— Последовал вашему примеру, подружился с нашей стюардессой. Списки в ее багаже.

— Внимание, — прозвучало из громкоговорителя, — компания Пан Америкэн Ворлд Эйрвейз просит всех пассажиров, вылетающих по маршруту 324 в Дакар, пройти к стойкам паспортного и таможенного контроля. Дамы и господа, мы желаем вам приятного полета.

Дебра осушил свой бокал и поднялся.

— Время подошло, друг мой. Еще раз благодарю! И до свидания.

— Пожалуйста, передайте мадам Жозефине Беккер мои наилучшие пожелания и приветы, — сказал Томас Ливен. — И всего вам хорошего, господин майор. Поскольку мы с вами никогда больше не увидимся.

— Кто знает?

Томас покачал головой:

— Послезавтра мой корабль отплывает в Южную Америку. Я больше никогда не вернусь в Европу, — сказал Томас и позволил майору еще раз обнять себя и поцеловать в щеку.

Чуть позже он смотрел, как тот направляется к самолету. Томас помахал, и Дебра помахал в ответ, перед тем как скрыться в машине.

Томас заказал еще порцию виски. Когда самолет вырулил на стартовую полосу, он внезапно почувствовал себя очень одиноким. Через некоторое время он расплатился, поднялся и вышел.

На площади перед аэропортом было темно. Горели лишь немногие фонари. Огромный автомобиль медленно поравнялся с Томасом и остановился. Из окна высунулся шофер: «Такси, сеньор?» Вокруг не было ни души. «Да», — ответил Томас, мысли его блуждали где-то далеко. Шофер вышел, распахнул дверцу и поклонился. В этот момент Томас заметил, что с этим такси что-то не так. Он дернулся, но было поздно. Шофер нанес ему ногой мощный удар под коленки. Томас рухнул на заднее сиденье. Здесь его тут же схватили две пары сильных рук и прижали к полу. Дверца захлопнулась. Шофер прыгнул за руль, и машина сорвалась с места.

Большая мокрая тряпка с отвратительным сладким запахом накрыла лицо Томаса Ливена. Хлороформ, понял он. Задыхаясь, он ловил ртом воздух. Совершенно отчетливо он услышал голос с гамбургским акцентом: «Что ж, отлично, отлично. А теперь по-быстрому в порт». Затем кровь зашумела в висках Томаса, в ушах раздался колокольный звон, и он потерял сознание, погружаясь все глубже и глубже в бархатный колодец.

16

Наш друг постепенно приходил в себя. Болела голова, его тошнило и знобило. Он подумал: «Мертвецов не тошнит, у мертвецов не болит голова, мертвецы не мерзнут. Вывод: я еще жив». Томас осторожно приоткрыл правый глаз и обнаружил себя лежащим на носу отвратительно пахнущего рыболовецкого катера. Нервно постукивал мотор. За штурвалом стоял маленький морщинистый португалец с короткой погасшей трубкой в зубах, в кожаной куртке и фуражке. Позади него плясали огоньки побережья. Катер, неуверенно покачиваясь, удалялся в открытое неприветливое море. Томас Ливен со вздохом открыл и левый глаз.

Рядом с ним на скамейке сидели два громилы. Оба в черных кожаных пальто, физиономии злобные, в громадных лапах по револьверу.

Томас Ливен немного приподнялся и заговорил, хотя и с трудом, но связно:

— Добрый вечер, господа. До этого в аэропорту у меня не было возможности поприветствовать вас. И в этом частично ваша вина! Вам не следовало бы так бить меня и травить хлороформом.

Заговорил первый тип с гамбургским акцентом:

— Предупреждаю вас, Томас Ливен. При малейшей попытке к бегству стреляем!

Второй, с саксонским выговором, добавил:

— Кончен бал, господин Ливен! Теперь на родину.

— Вы из Дрездена? — заинтересовался Томас.

— Из Лейпцига. Почему интересуетесь?

— Из чистого любопытства. Ничего не имею против этого катера, господа, но до родины по морю — расстояние изрядное. Думаете, допилим?

— Все такое же трепло, — сказал тот, что из Гамбурга. — Не волнуйтесь, господин Ливен. На катере мы вывезем вас лишь за пределы трехмильной зоны.

— В запланированный квадрат сто тридцать пять зет, — добавил тот, что из Лейпцига.

Томас заметил, что катер двигался без опознавательных огней. Море все сильнее волновалось — так же было и на душе у Томаса. Он всеми силами старался скрыть охватившее его беспокойство.

— И что же произойдет в квадрате сто тридцать пять зет?

— Через четверть часа там всплывет подводная лодка. Все пойдет, как по маслу, вот увидите. Раз-два — и в дамки.

— Немецкая организация, — вежливо заметил Томас.

Маленький португалец заговорил на родном языке:

— Мы только что покинули территориальные воды. Где мои деньги?

Тот, что из Лейпцига, поднялся, покачиваясь, подошел к рулевому и передал конверт. Закрепив штурвал, португалец пересчитал банкноты. Дальнейшее произошло очень быстро.

Томас первым заметил громадную тень, поскольку был единственным, кто смотрел на корму. Внезапно из ночи вынырнуло что-то черное и стало угрожающе надвигаться на переваливающийся на волнах катер. Томас хотел вскрикнуть, но в последнюю секунду прикусил язык. Нет, только не кричать, сейчас надо соблюдать тишину…

Вспыхнули прожекторы. Трижды взвыла корабельная сирена. Неожиданно тень превратилась в гоночную яхту, она приближалась к катеру и была уже в опасной близости. Португальский рулевой дико закричал и бешено крутанул штурвал. Слишком поздно. С отвратительным скрежетом яхта под острым углом протаранила левый борт катера. Господин из Гамбурга выронил револьвер. Господин из Лейпцига рухнул навзничь. Все смешалось — верх и низ. Катер накренился. Нос яхты продолжал вгрызаться в суденышко. Словно чья-то гигантская рука подбросила Томаса вверх и швырнула в черную ледяную воду. Он услышал возбужденную разноголосицу, крики, ругань, команды, а сирена яхты продолжала завывать.

Томас глотнул соленой воды, пошел вниз, снова всплыл, хватая ртом воздух, и увидел спасательный круг на веревке, летевший к нему с палубы яхты. Круг с плеском шмякнулся в воду. Томас ухватился за него. Веревка сразу же натянулась, и его потащили к яхте. Перед глазами мелькнула надпись на круге: «Бэби Рут».

«Боже праведный, — подумал он, — расскажи я все это в клубе, меня объявят лжецом…»

17

— Виски или ром?

— Виски, пожалуйста.

— Со льдом и содовой?

— Только со льдом. И смело лейте в стакан до половины, а то как бы не схватить насморк, — сказал Томас Ливен.

Прошло всего четверть часа, а сколько событий, пятнадцать минут назад он был еще пленником германского абвера, потом потерпевшим кораблекрушение в Атлантике, а теперь, укутанный в теплый плед, сидел на мягкой кровати в прекрасной каюте класса люкс. Какой-то господин, которого он никогда раньше не видел, стоял у стенного бара и готовил ему выпивку. Чего только не бывает в жизни, подумал не совсем еще пришедший в себя Томас. Затем незнакомец протянул ему виски. Себе он плеснул так же щедро и, улыбаясь, поднял бокал:

— Будем здоровы!

— Будем здоровы, — ответил Томас, делая изрядный глоток. «Наконец-то я избавлюсь от омерзительного привкуса хлороформа», — подумал он. В каюту доносились звуки дикой перебранки.

— Кто это там?

— Наш штурман и ваш. Эти эксперты никак не сойдутся во мнении, кто виноват, — ответил незнакомец в безупречном однобортном синем костюме и интеллигентных очках в роговой оправе. — Разумеется, виноват ваш рулевой. Нельзя плыть без опознавательных огней. Еще немного льду?

— Нет, благодарю. А где эти двое — мои сопровождающие?

— Внизу, в трюме. Полагаю, что вы не против.

«Ничего не попишешь, — думал Томас, — влип. Самое лучшее сейчас — взять быка за рога». И он сказал:

— Благодарю, что вы спасли меня. Я мог бы пойти на дно, и не только в прямом смысле.

— Ваше здоровье, коммерсант Йонас!

— Простите, что вы сказали?

— Для нас вы коммерсант Йонас. Вашего настоящего имени мы пока не знаем («И слава богу», — подумал Томас.) Вы, разумеется, не захотите назвать мне его…

— Разумеется! (Какое счастье, что все свои документы я оставил в сейфе прекрасной консульши Эстреллы. Все это время меня не покидало чувство, что рано или поздно со мной может произойти нечто в этом роде).

— Вполне понимаю вас. Мне ясно, что вы захотите говорить только с высшим руководством. Такой, как вы, — ВИП.

— Как, простите?

— Очень важная персона!

— Это я очень важная персона?

— Разумеется, коммерсант Йонас, если сам германский абвер пытается вывезти вас из Португалии на подводной лодке! Вы и представить себе не можете, что разыгрывалось вокруг вашей драгоценной особы в последние сорок восемь часов! Эта подготовка! Гигантские масштабы! Абвер в Берлине! Абвер в Лиссабоне! Подводная лодка в запланированном квадрате сто тридцать пять зет! Уже несколько месяцев у немцев не было такого сумасшедшего радиообмена. Коммерсант Йонас… Коммерсант Йонас…. Коммерсант Йонас при любых обстоятельствах должен быть доставлен в Берлин… И вы еще спрашиваете, ВИП ли вы, — занятно! Что с вами, коммерсант Йонас?