Запах любви (СИ) - Арбатов Сергей

— Господи, что за гадости ты читаешь?! — возмутилась Настя, она присела рядом и поцеловала меня в щеку.

— Что делать, ты упорно динамишь, — я с трудом разлепил веки и поцеловал ее пальцы. — Приходиться заниматься онанизмом, привлекая средства литературной стимуляции.

— Хватит давить на совесть! — рассердилась она, шлепнув меня по плечу, от боли я тут же вскрикнул. — Опять эти тренировки? Дай посмотрю!

Я замотал головой, но она не стала слушать и стащила с меня рубашку.

— Громадный синяк! Кажется, кто-то тебя бьет! Что это за спорт такой!? Признавайся!

— Драка в металлическом скафандре, который не защищает от тумаков, — усмехнулся я. — Переживаешь?

— Конечно, дурачок! Пошли, накормлю, — потащила на кухню.

Ел я с трудом, выпитый с Владом кофе перебил аппетит, а еще мешали мысли. На поле боя победить его не было даже призрачной надежды. У меня было свое тайное оружие — воображение. Ведь один раз я попал в цель. Преодолеть проблему можно не только мечом и свалить с ног противника не только топором и алебардой.

— Как прошел день? — спросил я, заметив, что Настя не сводит с меня глаз.

— Ты изменился, перестал приставать, — нахмурилась она. — Что случилось?

— Сейчас поем, начну донимать, попробуй только отказать, — шутливо пригрозил ей и отодвинул тарелку. — Аппетита нет, пошли спать.

— Сначала в душ, от тебя несет! — фыркнула Цветочкина.

— Устал, завтра, — покачал я головой, Настя схватила за руку и затолкала в ванную.

— Воняешь, мойся!

Вытирая голову полотенцем, я вернулся и застал ее за чтением писем “Сергея Арбатова”.

— Опять мура из интернета, — хмыкнул громко, вырывая у нее листы. — Ну-ка дай посмотрю, что тебе пишут.

— Андрей! — взвилась Цветочкина и с таким остервенением вырвала распечатки, что я обомлел. — Иди читай свою порнографию и не лезь в мою личную жизнь! — огрызнулась она.

— И это называется “личная жизнь”? — поразился я. — Ты потеряла связь с реальностью!

— Тебя это не касается! — с обидой в голосе пробормотала Настя. — Наобещал с три короба, а сам появляешься ночью, когда я уже сплю! Бросил меня!

— Я работаю и тренируюсь, — растерялся и полез обниматься. — Ну прости, исправлюсь.

— Сергей с работой и семьей находит время черкнуть пару строчек! Поэтому да, он — моя личная жизнь! — Цветочкина грубо оттолкнула меня.

— Хорошо, — я схватил подушку и бросил ее на пол. — Спокойной ночи тебе и твоему бумажному любовнику!

— Это мой друг! — выкрикнула Настя. — В отличие от тебя он умеет дружить и никогда не переступает границы!

— Совет да любовь! Аминь! — я уткнулся лицом в подушку и зарычал от злости. Сам виноват, создал себе соперника. — Чего завелась!? Я тебя обидел? — не выдержал и полез обратно на матрас. На полу было холодно и неуютно.

— Мне одиноко, — расплакалась Настя. — Мы практически не видимся, я постоянно одна. Оставила родителей, друзей, налаженную жизнь…ради чего…

— Ради себя. В Калуге глухо как в танке, ни денег, ни работы, ни личной жизни.

— Хочу его видеть! — вспыхнула Настя. — Хочу говорить с ним! А он делает вид, что ничего не понимает!

Я прикусил язык и ожесточенно стал грызть ногти. Не ожидал от Цветочкиной такой смертельной привязанности к собственной выдумке. Ромео должен умереть, пока не стало еще хуже…

— Завтра пойдем на концерт, — пообещал твердо. — Не плачь, пожалуйста, — я поцеловал ее в плечо. — Ну прости, забью на тренировки, все равно ничего не получается.

— Не надо ничего отменять, я же вижу, для тебя это важно, на концерт пойти согласна, я совсем протухла, — всхлипнула она. — Прошу тебя не оскорблять Арбатова. Ты его не знаешь. Мы обязательно встретимся!

— Спи, — я подоткнул одеяло, а сам встал. Чувство вины долбило голову и сердце. — Надо немного поработать.

— Поздно уже, ты не отдыхаешь! — Настя не отпускала мою руку. — Завтра поработаешь, ложишь и расскажи что-нибудь смешное.

На следующий день я первым делом решил избавиться от “Сергея”. Просто так распрощаться с ним показалось недостаточным. Цветочкина должна очнуться и понять, что это картон, а не настоящий человек. Думал я недолго.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

“Здравствуйте, Настя. Меня зовут Алексей. Решил уведомить Вас, что Сергей попал в ЧП. Он инспектировал строительный объект, и в этот момент здание обрушилось. Мы не смогли его спасти. Простите, что сообщаю тяжелые новости”.

Через полчаса позвонила Цветочкина, она долго молчала в трубку, потом бесцветным голосом сообщила:

— Я на вокзале, покупаю билет в Выборг, надо успеть на похороны, — и разрыдалась.

— Еду к тебе, — испугался я, бросив работу и встречи, помчался к ней.

Она сидела на лавочке и смотрела куда-то вдаль невидящим взглядом. Я присел рядом и взял ее за руку.

— Не отговаривай, все равно поеду, — выдавила Настя. — Он умер, но я должна увидеть хотя бы тело, — всхлипывая, она рассказала о содержании полученного письма.

— Откуда друг узнал о тебе? И что это за строители такие, у которых здания валятся как карточные домики? Ни разу не позвонил, не прислал фото? Кто-то упражнялся в литературе, устал и решил свинтить в кусты не самым удачным образом… а Цветочкина Анастасия Ивановна, судебный эксперт с пятилетним стажем работы с рецидивистами, извращенцами и маньяками, развесила уши. Куда ты поедешь и кого будешь искать? Имя и фамилия — скорее всего выдумка, как и вся его жизнь. Козел, которому руки и ноги надо переломать! — я виновато вздохнул.

Воцарилось гробовое молчание. Долгое время мы сидели рядом, не произнося ни слова. Цветочкина не шевелилась, погруженная в свои мысли, плакать она перестала, однако лицо было напряженным и суровым.

— Ты прав, я — дурочка, — внезапно вскочила и побежала к метро. — До вечера!

— Погоди, куда летишь в таком состоянии? Давай погуляем? Отвлечешься от грустных мыслей!

— Я итак напрягла тебя с переездом, работой и соплями, — она обняла меня и чмокнула в нос. — Иди работать, не беспокойся, справлюсь!

На работу я вернулся раздавленным совестью. Какого черта писал ей? Надо было удалить анкету и не отвечать на письма. Ну что же я такой, сякой и растакой!?

Голова гудела от переживаний, мне было нехорошо, будто я отравился собственной ложью. Десять раз хватался за телефон, чтобы позвонить, услышать ее голос, успокоить, сказать что-то хорошее. Косвенным образом Цветочкина вынудила спрятаться за картонный персонаж, потому что нуждалась в дурацком призраке без имени, лица, роду и племени! Ну что за несправедливость! А меня в упор не замечала!

— Что делать!? — повторила вопрос Бантова и тронула за плечо.

— Прости, отвлекся, — нахмурился я. — Повтори еще раз, что случилось?

— Вася пожаловался на руководителя регионального отдела, которого я пригласила на работу, а сегодня позвонила Ольга и накричала на меня, — голос Тани сорвался, губа предательски задрожала. — Я все сделала, как нужно: проверила репутацию, оценила компетенции! Не знаю, что у них там происходит…

— Этот твой распрекрасный Кирилл уже пятый раз попросился в отпуск по семейным обстоятельствам, — подала голос Марина. — Не успел на работу устроиться, зачастил по отпускам.

— Странно, — я сжал виски, пытаясь сосредоточиться на проблемах компании, но у меня не особенно получалось.

— Жена у него родила, нервная очень! Пока муж заявление писал, звонила и мозги полоскала, — проворчала кадровик, вырательно вздохнув. — Ох уж эти бабы, все им не то! Мужик нормальный!

Я слушал ее болтовню краем уха. Житейской прозорливости Марины и ее зоркому взгляду доверял больше, чем всем приложенным Таней профессиональным усилиям.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не хочешь прогуляться? — лениво предложил кадровику. — Собери приказы и поезжай к ним домой разведать обстановку.

— Как это? — испугалась Марина. — С какими документами?

— Да любыми, — вздохнул я. — Придумай предлог, чтобы разнюхать, что там у них происходит? Ребенок и жена — это конечно важно, но не в ущерб работе. А ты чего раскисла? — накинулся на Бантову. — Если ручаешься за своего кандидата, защищай и помогай осваиваться!